Книга Путь Скорпиона, страница 145 – Павел Волчик

— И никто ему не помешал? – воскликнул Ахти, сжав кулаки.

— Я помешал, – холодно промолвил Гаспар. – Но это уже не имело смысла.

В его голосе прозвучали нотки боли и отчаяния. Мальчику, который привык видеть Чемпиона упрямым и сильным, эти слова запали в самое сердце. Что там произошло? Почему Исполина пала? И что случилось с Гаспаром?

Его щёки разгорелись, в глазах вспыхнули искорки.

— И что вы теперь будете делать?

Трое мужчин в лодке переглянулись, но ответил лишь Гаспар:

— Бродяжничать, парень, что же ещё? Потому мы и сменили наше гордое имя. Теперь мы Бродяги – странствующая труппа акробатов, клоунов и артистов. Только и всего.

Ахти помотал головой, как бы говоря, что он не верит. Да и ясно же, что за какими-то там бродягами не будет гоняться так много врагов! И все эти разговоры, планы, артефакты!

— Вы всё ещё пытаетесь отвоевать Таурус? Вернуть Исполину? Вернуть четыре твердыни?

Гаспар нахмурился:

— Вернуть то, что разрушено? Нет, – он покачал головой, – но изменить этот мир к лучшему, помочь тем, кто ещё остался, – наверное.

— Как? – почти крикнул Ахти. – Как?! Вас же так мало. И ничего не осталось: ни столицы, ни армии, ни императора!

— Остался народ, – ответил Гаспар. – Остались люди. Это главное. С того самого дня, как император Эрхо вошёл в деревню, кулкури знали, на что идут. Об этом моменте свидетельствовали все их пророчества. Они должны были потерять свою родину, начать свободно перемещаться по миру, чтобы защитить его. Ехать вперёд, от города к городу, от деревни к деревне. Ехать по опустевшим землям, полным страха и страданий, и делать эти земли лучше – вот удел кулкури, вот когда они выходят из тени на сцену.

Ахти смотрел на него, вытаращив глаза, пытаясь понять: шутит он или говорит серьёзно?

Но Гаспар больше ничего не сказал, только уставился на далёкий берег. И тут Фархад загадочно улыбнулся и продекламировал стихи, которые мальчик сохранил надолго в своём сердце:

Лодка умело лавировала между водными кипарисами, и, как ни была велика священная роща, она начала редеть, уступая место широкому разливу реки Саари, берущей своё начало в Немом озере.

Канто принюхался и сказал:

— До моря уже недалеко. Чувствуете запах водорослей?

Река сделала поворот, и Ахти уже приготовился впервые в жизни увидеть, как громада воды сольётся с громадой неба, образуя лишь тонкую линию. Но на горизонте реку, окаймлённую лесистыми берегами, пересекала какая-то неясная преграда. Мутная зеленоватая полоска тянулась с одного берега на другой.

Чем ближе подплывала лодка, тем чётче проступала стена густого тумана, похожего на тот, что Ахти и Гаспар видели в Слепой Лощине.

— Этого я и ожидал, – пробормотал себе под нос Гаспар. – Слишком просто мы отделались.

Он повернулся к Фархаду, сидевшему на вёслах, и скомандовал:

— Разворачивай. Греби к левому берегу.

Лекарь не спешил выполнять приказ:

— Мы почти у цели. Что случится, если мы проедем через туман?

— Случится то, что мы оттуда выплывем в лучшем случае через месяц. И вряд ли друг друга узнаем.

— Не могу, – заупрямился Фархад. – Я оставил коня на той стороне, у моря. Бомбей ждёт.