Книга Одно темное окно, страница 52 – Рейчел Гиллиг

Мой желудок мгновенно завязался узлом.

— Так мы сможем оценить вашу честность, – объяснила Джеспир.

«Скорее, не позволить солгать», – добавил Кошмар.

На мое молчание Джеспир смягчила голос:

— Боюсь, это испытание, которое мы все должны пройти.

Кошмар затаился в темноте, его разум проникал в мой.

«Выбери Косу, дитя. Доверься мне».

Я взглянула на Элма. Даже сутулясь, принц был самым высоким из троицы. Его рыжеватые волосы непокорно спадали на лоб. Заметив мой взгляд, он подмигнул, изогнув губы в лисьей ухмылке, бросая вызов.

Гнев всколыхнул мою кровь.

— Коса, – произнесла я, скрестив руки на груди.

Улыбка принца стала шире.

Джеспир пожала плечами и вернулась к Филику и родителям за столом. Элм продолжал вертеть карту большим и указательным пальцами, отходя к очагу и опираясь локтем на каминную полку.

Рэйвин не сел. Сунув в карман Карту Кошмара, он отошел к стене напротив меня. Собаки последовали за ним и, зевнув, легли возле ног. Я могла видеть лишь половину лица капитана, другая скрывалась в тени. Но я безошибочно чувствовала, куда направлен его взгляд. Два глаза цвета грозовых туч смотрели на меня.

Мое сердце бешено колотилось.

Элм трижды постучал по красной карте.

— Вам когда-нибудь доводилось подвергаться воздействию Косы, Спиндл?

— Нет.

— Она менее груба, чем вы, должно быть, себе представляете. Я не могу заставить вас сказать мне правду – не так, как с помощью Чаши. Я лишь способен повлиять на эмоции, на готовность рассказать все, что мне нужно знать.

— Звучит ужасно.

Принц улыбнулся. Но в его зеленых глазах не плескалось ни капли смеха.

— Некоторые думают, что Коса заставляет разум восстать против себя – испытывать чужие эмоции. Но правда в том, что она ни к чему не принуждает. Вы почувствуете себя немного странно – ваш взгляд может затуманиться. Но, в конце концов, вы захотите сделать все, о чем я вас попрошу. Уже не так страшно, правда?

— Я не боюсь, – процедила я сквозь зубы.

Меня охватило тепло – легкость бытия. Исчезли страх и напряжение. Внезапно комната стала казаться менее темной. Собаки, свернувшись у ног Рэйвина, представляли собой очаровательное зрелище. Взглянув на остальных, я почувствовала радость, мое хмурое выражение сменилось улыбкой, а на лице проявились морщинки от смеха.

«Дорогая, – позвал Кошмар. – Ты не можешь так легко позволить ему управлять собой».

Я ничего не могла поделать. Я счастлива, меня переполняла эйфория. Мой смех наполнял комнату, как хлеб, поднимающийся из жестянки. Смахнув слезы с глаз, я закрыла рот рукой, пытаясь сдержать бурлящее во мне хихиканье. Взгляд обратился к Рэйвину, мне хотелось увидеть его неуловимую полуулыбку. Он наблюдал за мной из тени, плотно сжав губы. И понимание того, что его взгляд прикован ко мне, делало меня счастливее. Сложив руки на животе, я отпустила напряжение, копившееся во мне всю жизнь, и рассмеялась, более не заботясь ни о чем на свете.

Но радость улетучилась, сменившись отчаянием и внезапным яростным желанием причинить себе боль.

Я ударила себя по щеке. Сильно.

Кошмар зашипел, гнев вспыхнул в моем сознании. Широко распахнув глаза, я подняла взгляд на Элма.

Но неутолимое желание причинить себе боль продолжало бушевать, подпитываясь очередной пощечиной. Вскрикнув от боли, я резко осознала, что не контролирую эмоции и бессильна это остановить.