Книга Два сплетенных венца, страница 87 – Рейчел Гиллиг

— Так ты согласен?

Непросто было различить его черты под шлейфом темноты. Но, когда он достал из кармана источник этого шлейфа, Карту Черной Лошади, и трижды прикоснулся к ней – я наконец смогла увидеть его лицо: молодое, красивое, с бровями вразлет. И даже в царящей вокруг темноте я разглядела зелень его глаз.

— Ты был прав, – протянул он, внимательно изучая Черную Лошадь в своих руках. – Эта Карта и впрямь придает великую силу. Я мог бы подкрасться к тебе и победить, не будь ты таким жуликом, умеющим различать Карты по цвету.

— Магия против магии. – Я помог ему подняться на ноги. – Все честно.

Мы вышли из леса вместе. Едва мы добрались до моего замка, он вернул мне Черную Лошадь.

— Спасибо за очередную интересную тренировку. – Он улыбнулся.

— Оставь Карту себе. – Я улыбнулся в ответ. – Их будет несколько. И будут другие, у которых будет иная магия. Провидению было угодно наделить меня мастерством торговаться с Владычицей Леса.

— И ты даруешь одну из своих драгоценных Карт простому стражнику? – он приподнял бровь, в недоумении заглядывая мне в глаза.

— Нет. Но я дарую ее капитану моей стражи. – Он широко распахнул свои зеленые глаза, и я рассмеялся. – Магия теперь не только для тех, кого Владычица почтила своим благоволением. – Я скрестил руки на груди и прищурился. – Кроме того, тебе стоило бы иметь что-нибудь за душой, раз уж ты положил глаз на мою сестру.

Ему хватило совести принять смущенный вид.

— Так Айрис рассказала тебе о нас? – спросил он, потирая подбородок.

— Нет. Но я хорошо ее знаю, так что для меня она – открытая книга. – Я склонил голову набок, подобно ястребу. – Как знать, быть может, однажды я создам Карту, чтобы прочесть книгу твоего разума тоже, Брут Роуэн.

* * *

Воспоминания сплетались друг с другом, увлекая меня сквозь время.

Карт Провидения становилось больше. В моем кармане теперь сияли Карты разных цветов: золотой, белый, серый – и за каждую из них я расплатился кровью, впитавшейся в камень, и сделкой с Владычицей Леса.

А потом появилась она – доброе лицо, серые глаза – Петра.

Мы стояли бок о бок под теми же разноцветными витражами, где меня короновали на царство, и обнимали друг друга перед лицом лордов и леди Бландера. Айрис и Брут поднялись со своих мест, взявшись за руки, и двор подхватил их ликование эхом.

Жена. Королева. Петра подняла на меня глаза, и я коснулся поцелуем ее губ, мягкостью напоминавших мне бархат.

Девять месяцев спустя Петра вновь подняла на меня глаза. Она лежала на постели в просторных покоях, а вокруг сновали мужчины, в белые одежды которых были вплетены прутья ивы. У нее на груди, в колыбели ее мягких рук, лежал и удивленно взирал на этот мир ее серыми большими глазами новорожденный мальчик.

— Беннет. Я хочу назвать его Беннет.

Она протянула малыша мне, и я покачал его. Но даже когда я качал своего ребенка, у меня руки чесались взяться за что-то еще. Вернув Беннета матери, я скользнул пальцами в карман, к Картам Провидения, и лишь дотронувшись до них – улыбнулся.

Я отвел Беннета в лес. Попросил Владычицу благословить его своей магией, и через день вены на его маленьких ручках почернели, словно чернила. Деревья поведали мне, что его магия была противоположна моей. Он был моим наследником – и моим противовесом. И это было нашей тайной: его и моей. Нашей любимой безмолвной загадкой.