Книга Два сплетенных венца, страница 22 – Рейчел Гиллиг

— Быстрее, – сказал он, бросаясь к двери с лисом, украшавшим раму из красного дерева. Неуклюжими пальцами, распухшими после драки, он с трудом открыл задвижку, распахнул дверь и подтолкнул Айони внутрь.

— Что…

— Тихо, – он резко захлопнул дверь, – здесь полно целителей.

Айони бросилась к очагу, в котором весело потрескивал огонь. Тихий стон вырвался из ее горла, когда она склонилась к пламени, и его отблески заплясали на ее коже. Она протянула руки так близко к огню, как только осмелилась.

— Он будет жить? – спросила она. – Твой б-брат?

У Элма никак не выходило запереть дверь: Рэйвин носил ключи от покоев замка на поясе, а свой собственный ключ Эдм давным-давно потерял. Он схватил стул из орехового дерева, который стоял в комнате еще со времен его детства, и подпер им дверь – ножки стула жалобно скрипнули.

— Я не уточнял у Пророка, – ответил он, роясь в своей одежде. Его пояс со звоном упал на пол, следом на каменные плиты полетел насквозь промокший плащ. Снять дублет и тунику было сложнее, но все же не сложнее, чем нижнюю рубаху, мокрый шелк которой прилипал к его худощавому телу. Освободившись наконец от его скользких объятий, Элм остался в шерстяных штанах. Он бросил мокрую одежду на пол в одну кучу, скинул сапоги и схватил со стола кувшин с вином.

— Вот, – сказал он, присаживаясь рядом с Айони на корточки, – это поможет тебе не простудиться. Выпей.

Взгляд Айони скользнул по коже Элма, по его плечам, груди и наконец остановился на кувшине. Посиневшие губы сжались в тонкую линию.

— Ты видишь в моем рукаве яд? – усмехнулся Элм, приподнимая обнаженные руки. – Это просто вино.

Увидев, что Айони не решается сделать глоток, Элм поднес кувшин к губам и отпил из него. Вино скользнуло по его горлу, обожгло пищевод и огненным комом упало в пустой желудок.

— Видишь? Все еще жив. – Он снова протянул ей кувшин: – А теперь пей.

Айони приняла кувшин и поднесла к губам. Элм засмотрелся на изгиб ее шеи и на то, как нижняя губа коснулась горлышка кувшина.

Он отвернулся, чтобы скормить огню еще одно полено.

Айони подвинула ноги ближе к очагу, отогревая заледеневшие пальцы.

— Что-то мне подсказывает, что захоти ты меня отравить, это не составило бы труда. Ты похож на того, кто умеет обращаться с ядом.

Элм отобрал у нее кувшин и сделал еще глоток.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Хоторн.

Айони выпрямилась. Ее взгляд опустился на платье, ткань которого, когда-то безупречно белая, потемнела и покрылась пятнами. Она завела руку за спину, пытаясь справиться со шнуровкой.

— Мне бы не помешала твоя помощь, принц. Дождевая вода затянула узлы.

— И ты перепутала меня с горничной?

— Только не говори, что тебе впервой раздевать женщину.

У Элма внутри все сжалось. Он не двинулся места, уставившись на Айони Хоторн, которая смотрела на него своим нечитаемым взглядом. Он не знал, что разозлит ее больше: если он согласится – или если откажет. А ему очень хотелось ее разозлить. Хотелось увидеть, позволит ли Дева это чувство.

Когда он выпрямился в полный рост, она вся оказалась укрыта его тенью. Айони скользнула взглядом по его обнаженной груди и отвернулась, демонстрируя шнуровку, ее плечи поднимались и опускались, дыхание было спокойным, пока она ждала.

Шнуровка была замысловатой, а пальцы Элма – распухшими и в синяках. Клинок отлично справится, решил он, подбирая один из своих церемониальных ножей из кучи на полу. Он подошел к Айони сзади и запустил левую руку в ее мокрые волосы, так что костяшки прошлись по загривку.