Книга Два сплетенных венца, страница 140 – Рейчел Гиллиг

Совершенно забытая Коса с тихим шелестом упала на землю.

* * *

Они решили объявить о брачном контракте в тот же вечер – вонзить кол в сердце всей этой нарочитости и помпезности, положить конец празднествам на день раньше.

Когда они вернулись в Стоун, давно перевалило за полдень. Где-то в глубине замка звонил колокол.

— Что это? – Айони подняла взгляд на высокие мрачные башни.

Элм передал поводья конюху и взял ее за руку.

— Не знаю.

Болдвина не оказалось рядом, чтобы спросить у него. Как и Филика. В груди у Элма натянулась струна. Он подумал, что, может быть, Рэйвин вернулся раньше.

Переплетя пальцы с Айони, Элм поднялся по лестнице к коридору королевского этажа и шагнул в свои покои. Из угла поднялась тень – и это был вовсе не Рэйвин.

Это был Хаут.

Берег Владычицы Леса был очень похож на тот, что я видела в разуме Кошмара: бездушное бесконечное пространство. Только этот пляж был бледным. Небо, катившиеся волны, мелкий песок – все было тусклым, мертвенно-серым.

Рэйвин сидел на песке, сжимая Джеспир в объятиях. Он не мог достучаться до нее ни своей Картой Кошмара, ни голосом. Как бы он ни тряс ее, как бы ни звал по имени – она не пробуждалась.

Я не знаю, сколько мы просидели на том берегу, ожидая, когда явится Владычица Леса. Кошмар грыз ноготь, краем глаза наблюдая за братом и сестрой Ю.

— Сколько нам ждать? – голос Рэйвина, разбивший окутавшую нас тишину, был хриплым.

— Время Владычицы течет иначе.

На усталом лице Рэйвина алели десятки порезов от ветвей и шипов. Когда он прижал мозолистый палец к шее сестры, с его губ сорвался болезненный звук.

— Ее пульс слабеет. Лихорадка убивает ее.

«Сделай что-нибудь, – взмолилась я, заточенная в темноте. – Не дай ему потерять надежду».

— Твой род пропитан магией, – ответил Кошмар резче, чем следовало. – Она выживет.

Рэйвин зажмурился и промолчал. Кошмар раздраженно вздохнул:

— Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы поддаться отчаянию.

Рэйвин не ответил. Но другой голос ответил вместо него.

Он донесся со стороны моря – глубокий и неизмеримый. Он наполнил мою темную обитель, отозвался и близко, и далеко.

— Король Бландера, – провозгласил он, – явился, чтобы поторговаться вновь.

Вода расступилась, и из нее на берег ступило существо с когтями, заостренными ушами и серебряными глазами. И какая-то неуловимая частица меня, живущая в глубине чернильной тьмы, что текла по моим венам, поняла, кто стоит перед нами.

Владычица Леса.

— Добро пожаловать обратно, Король-пастух. Добро пожаловать, Рэйвин и Джеспир Ю. – Ее неземные глаза взглянули в мое окно. Она улыбнулась. – Добро пожаловать, Элспет Спиндл.

Полыхнул красный отблеск.

— Не двигайся, – раздался голос Хаута. – Даже не говори.

Соль обожгла чувства Элма. Его разум застыл, сковав мышцы, и Элм замер: одна рука в кармане, другая в руке Айони.

Перед ними стоял Хаут – высокий, грозный и безупречный. Все, что уродовало его: шрамы, синяки, следы от когтей, – все исчезло, его кожа была идеальна, без единого изъяна. Он был одет в золотую тунику и темно-алый дублет, у пояса поблескивала пара кинжалов. Его широкая грудь вздымалась, когда он встал напротив Элма, и тот смог отметить, что брат теперь выглядит моложе – оттого, что глубокие морщины на его лбу разгладились.