Книга Два сплетенных венца, страница 139 – Рейчел Гиллиг

Элм взглянул вниз сквозь туман. Айони нахмурила брови, вглядываясь в его лицо. Она приоткрыла рот, выпуская на волю резкий вскрик…

Он чувствовал, как она сжимается на нем, и сам последовал за ней: каждый его мускул застыл в напряжении, сжимаясь пружиной, – чтобы в следующее мгновение распрямиться. Он уронил голову на ее грудь, оскалился, не удержав рвущихся с языка ругательств… И увидел звезды.

Айони обняла его. Когда их дыхание успокоилось, они обменялись ленивыми поцелуями, наслаждаясь друг другом, и этот миг с ней был таким душераздирающе прекрасным, что Элм рассказал ей все.

О своем детстве, о смерти матери, об ужасах, что последовали за этим. О ненависти к Хауту и к собственному отцу. О желании умереть, что терзало его, пока Ю не дали ему приют. Он рассказал ей о том, как стал дестриэром. О заражении Эмори и его медленном вырождении. О Картах Провидения и о том, как король собирался пролить кровь Эмори, чтобы объединить Колоду.

Об Элспет. Ее магии. О голосе Короля-пастуха, что жил в ее разуме.

О Карте Двух Ольх и о том, как Рэйвин и Джеспир отправились на ее поиски. А еще о том, что Элм – новый наследник – сделает все возможное, чтобы защитить их, когда они возвратятся.

Пока он говорил, Айони молчала, крепче прижимая его к себе. Когда он закончил, она положила ладонь ему на грудь – туда, где неровно стучало сердце.

— Так вот на что ты тратишь все свое время.

— Я бы солгал, сказав, что не устал от всего этого.

— Думать, что ты сможешь собрать всю Колоду, включая Карту, потерянную пятьсот лет назад, прямо под носом у короля – это самая самонадеянная… самая «элмовская» мысль, которую я когда-либо слышала.

Он усмехнулся, накручивая прядь ее волос на палец.

— Я ведь был не единственным зачинщиком.

— А как же моя мать и братья? Девочки Спиндлов? Я думала, ты знаешь, куда они отправились. Но когда я спросила, используя Чашу…

— Важно было, чтобы я этого не знал. Тогда даже Чаша не смогла бы заставить меня выдать их.

Ее глаза расширились.

— Ты вывел их?

Коса всегда была рядом. Элм нащупал ее в кармане плаща и завертел между пальцами так быстро, что края расплылись.

— Джеспир предупредила твою мать и братьев, а я заставил бежать Спиндлов. Я пытался и тебя вывести. Понятия не имел, что ты находилась в доме Хоторнов. Не знал, что сделал Хаут.

— Зачем? – спросила Айони, и по ее щекам скользнули две слезинки.

Элм сел, обхватил ее лицо ладонями и заговорил:

— Потому что я в это не верю, Айони. Ни во что из этого. Пятьсот лет законов Роуэнов – для меня они ничего не значат. Лучше бы мы все отказались от своих амулетов и позволили Владычице поглотить нас, чем жить в месте, где людей карают за магию, которая им неподвластна. Я скорее соглашусь, чтобы Стоун сгорел, чем увижу, как женщину и ее детей убивают за то, что они скрывали зараженную племянницу. – Он смахнул ее слезы. – Однажды твоя семья будет в безопасности. Я собираюсь поменять правила. Я собираюсь стать худшим королем Роуэном за пять сотен лет. – Его губы дрогнули в улыбке. – Может, я даже буду наслаждаться этим.

Слезы Айони высохли. Она смотрела на него так же, как тогда, когда назвала его прекрасным, – а потом прижалась к нему, обвив руками его шею.

— Тогда позволь мне насладиться этим с тобой, – прошептала она в его губы.