Книга Два сплетенных венца, страница 124 – Рейчел Гиллиг

— Сядь, – прошипел Хаут ей в ухо. – Дай им как следует разглядеть свою будущую королеву.

Элм чувствовал, как бешено колотится сердце Айони.

— Мне сказать что-нибудь? – улыбнулась она.

— Нет.

— А я бы хотела.

Зеленые глаза Хаута задержались на ее лице. Он выглядел озадаченным, выражение его лица застряло где-то между влечением и отвращением. Его ладонь легла на ее плечо, и он заставил ее сесть.

— Тебе не нужно вообще ничего говорить.

Разлили вино. Айони пила и приветствовала поздравляющих, подходивших к возвышению. С каждым человеком, с которым она говорила, с каждой ее улыбкой, смехом, хмыканьем – влечение в глазах Хаута таяло.

Было странно смотреть глазами пьяного человека, оставаясь трезвым. Кубок Айони наполнили уже восьмой раз, и в глазах у нее поплыло. Она уставилась в большой зал, покачиваясь на месте, и ее взгляд застыл на фигуре с другой стороны стола.

Элм. Она смотрела на Элма.

Он разговаривал с Джеспир, и его лицо скривилось в удивительно кислом выражении.

— Твой брат носит много черного, – сказала Айони слишком громко. – Для принца.

— Старая привычка Ринэлма, – пробормотал Хаут в свой кубок.

— Для чего ему это?

Хаут взглянул ей в глаза и ухмыльнулся:

— Чтобы скрывать кровь, которую я ему пустил.

Рот Айони приоткрылся. Хаут рассмеялся.

— Деревья, да он в порядке. – Самодовольство в его ухмылке стало глумливым. – Кому как не тебе это знать, ты весь вечер не сводила с него глаз. Сотри это потрясение с лица. – Он сунул вино ей под нос. – Терпеть его не могу.

У Айони помутилось в глазах – и вот она уже в саду, танцует с Хаутом. Его хватка была слишком слабой, а безразличие на лице – отчетливым. Он отпустил ее в повороте, и Айони упала.

— Пьяная дрянь, – бросил Хаут, смеясь, когда она врезалась в окруживших ее мужчин.

Они подняли ее. Слишком много рук жадно потянулись к ее телу – Айони дернулась прочь, но вновь угодила в объятия Хаута. Он что-то сказал ей на ухо, но в памяти Айони это осталось лишь глухим бормотанием. Она попыталась отстраниться, но его хватка усилилась и он поволок ее сквозь толпу.

Все вокруг стало холодным и темным. Перед глазами Айони все плыло и кружилось так быстро, что у Элма скрутило живот. Соль обожгла ее, и она закашлялась – явный признак того, что к ней применили Косу.

— Положи туда, – донесся эхом голос Хаута.

Руки Айони заскребли по стене, по треснувшей поверхности длинного светлого камня, присыпанного пеплом.

«Вернись назад, – прошептал Элм в ее мысли. – Покажи мне еще раз».

Размытый тоннель ее зрения изменился. И снова пальцы, скользящие по пеплу, ладонь, прижатая к бледному треснувшему камню.

Одурманенная выпивкой, Айони была уверена, что это стена. Но пепел был из очага, в этом не было ни тени сомнений. А бледный камень с широкой неровной трещиной…

Элм резко втянул воздух: «Я знаю, где твоя Карта Девы».

Он поднял палец, чтобы коснуться Карты Кошмара, но голос Айони остановил его.

«Погоди, – попросила она в его разуме. – Я хочу показать тебе остальное».

Следующее воспоминание было четким, не замутненным винными парами. Она стояла в покоях Хаута, утренний свет струился в окно.

Она плакала.

— Прошу. Я не чувствую себя собой. Мне нужна Дева.

Хаут не обращал на нее внимания.

Зрение Айони снова мигнуло – и вот она уже во дворе замка Ю. Элспет стояла рядом, как и Элм, и все трое наблюдали, как Рэйвин и Хаут сходятся в поединке перед дестриэрами. Когда Рэйвин наступил на руку Хаута и Верховный принц закричал, Айони улыбнулась. Но это стоило ей немалых усилий.