Книга Два сплетенных венца, страница 107 – Рейчел Гиллиг

Король был единственным, кто облачился в красные одежды – во имя Косы. А право на черный цвет – в честь Черной Лошади – оставалось за дестриэрами, и никто не решился избрать его для своего костюма.

Кроме Элма – ему всегда было плевать на правила.

К оркестру присоединились еще три скрипки, так что, когда ужин закончился и настало время для танцев, он заиграл громче прежнего. Вино лилось рекой, пока не проступило на лицах каждого, пятная щеки, губы и зубы.

Быть высоким – значит иметь преимущество: несмотря на гущу толпы, Элм мог окинуть взглядом каждый уголок зала, выискивая знакомые золотистые волосы. Айони не было ни среди танцующих, ни за столами. Элм уже собирался отпустить руку своей партнерши по танцу и отправиться в сад на поиски, но заметил круг женщин у самой дальней стены.

Они во что-то играли с Картой Колодца. Из шестерых четверо были в розовых платьях Девы, одна – в фиолетовом, в честь Зеркала. Последняя же – женщина с золотыми волосами, собранными в низкий узел на затылке, – стояла к Элму спиной. На ней было платье глубокого бордового цвета, напоминавшего благородное крепкое вино. Пальцы ее были выкрашены черным до самых костяшек, напоминая своим видом когти.

Это был единственный костюм Карты Кошмара во всем зале.

Танец закончился, и Элм осознал, что не услышал ни слова из того, что говорила его партнерша. Он поклонился ей и быстро зашагал сквозь толпу. Завидев его, женщины тотчас забыли о своей Карте Колодца и уставились на него – все, кроме Айони. Она не торопилась оборачиваться. Но когда она наконец соизволила повернуться к нему лицом, Элм увидел, что ее веки выкрашены в желтый – в цвет глаз чудовища с Карты Кошмара.

— Принц. – Ее взгляд, ее лицо, губы – совершенно нечитаемое выражение. – Я удивлена, что вы не в красном Косы.

— Как и я – видеть вас не в милом-премилом розовом.

— В розовом нет ничего дурного. – Взгляд ее накрашенных глаз скользнул по черной тунике и шелковому дублету Элма. – Вы, ужасный сноб, выглядите как богатый разбойник.

— Думаю, он надел черное в честь Черной Лошади, Айони, – прошептала одна из женщин за ее спиной.

Элм и Айони ответили одновременно:

— Он не…

— …Я – нет.

Уголки губ Айони дрогнули. Элм потер затылок – и улыбнулся:

— А вы? – Он махнул рукой в сторону ее наряда: – Довольно чудовищный облик.

Айони опустила глаза на бордовое платье.

— Ваш отец подарил его мне. Он же велел разукрасить руки и лицо.

Улыбка Элма померкла. Как и прочие наряды, которые ей даровали после приезда в Стоун, платье плохо сидело на Айони, скрывая ее фигуру в складках лишней ткани. Единственное, что плотно облегало ее тело, – оборки под горлом. Элм начинал подозревать, что сходство всех ее нарядов с ошейником – не случайность.

Одно дело – если бы Айони сама выбрала себе такой костюм. Но знать, что отец устроил ей это в наказание… Горло Элма обожгло жаром.

— Полагаю, король хотел напомнить мне, что я нахожусь здесь лишь благодаря Карте Кошмара, которой с ним расплатился мой отец, – проговорила Айони, подняв руку и скрючив накрашенные пальцы, будто это и впрямь были когти. – А может, он попросту пожелал обозвать меня чудовищем.

Женщины позади Айони подались вперед.

— Что ты, Айони. Король Роуэн оказал тебе особую честь, позаботившись о твоем костюме, – успокаивающим тоном сказала одна.