Книга Дитя титанов, страница 117 – Джен Уильямс

Феллдир снова пошевелился в ванне, неловко подвернул культю и застонал. Каэто впервые услышал, как стонет его друг.

— Ариэля убила сама Икарайн, когда война в Черном городе уже подходила к концу. Я этого не видел. Я сражался у ворот с грифонами, медведями и богом-вепрем и проиграл. Когда я вернулся во дворец, Ариэль лежал на полу в ее комнате. Его лицо побагровело. Ребенок, Малаким, задушил его, даже не прикасаясь к нему. Его заставила это сделать Икарайн, она злилась из-за того, что мы проигрывали. Нас оттеснили от ворот, небо над городом заняли грифоны и жар-птицы. Выхода не было. Мы знали, что они сделают с нами, когда возьмут город. Медведи отправляли нам послания, надеясь остановить кровопролитие; если мы сдадимся, говорили они, если добровольно спустимся в Подземелье, то, может быть, однажды… – Он умолк. – Мне она велела спрятаться. Велела ждать и наблюдать, чтобы узнать, как победить их магию. Потому что магия медведей всегда была самой сильной.

— Мне жаль. Я имею в виду Ариэля.

Феллдир отвернулся.

— Я думаю, Икарайн с самого начала была безумной. Но только когда родился Малаким и начали проявляться его способности и… аппетиты, мы поняли, что не можем контролировать ее манию величия. Она не сомневалась, что рождение Малакима – знак, что мы должны уничтожить другие расы титанов, потому что мы выше их, и людей тоже. Даже Ариэль не смог объяснить ей, что мы идем к войне, в которой у нас не будет победы. Но теперь…

— Что теперь?

— Остались одни грифоны. – Он пошевелился в ванне, и его желтые волчьи глаза остановились на лице Каэто. – И тех мало. Так что у нее все получилось.

Вода в ванне побурела от крови. Каэто уже хотел приказать принести еще горячей воды с кухни, чтобы ополоснуть Феллдира, но тот измученно опустил веки. Каэто приложил тыльную сторону ладони к его лбу и обнаружил, что жар начал спадать.

— Феллдир! Как ты себя чувствуешь?

— Как будто мне оторвали крыло, – отозвался отаним, и еле заметная улыбка тронула уголки его рта.

— Если ты еще шутишь, значит все не так плохо.

Большая рука опустилась с бортика ванны и обхватила обнаженное предплечье Каэто.

— Легкокостный. Каэто, – произнес Феллдир, тяжело дыша. – Уходи отсюда. Беги при первой же возможности. Бери Белизу и уходи.

— Я не могу уйти без тебя. – Каэто наклонился над ванной и поцеловал Феллдира в лоб.

Соленый жар обжег ему губы. Сердце билось где-то в горле.

Когда слуги помогли ему перенести Феллдира на кровать, титан снова отключился, только теперь это был сон, а не обморок. Каэто снял с его крыла окровавленные бинты и точными, уверенными движениями наложил новую повязку; тот, кто умеет убивать, часто умеет и врачевать, хотя бы немного. Работая, он гнал от себя печаль, которая охватывала его каждый раз, когда он видел раздробленные кости. А ведь у его друга были такие красивые крылья!..

Пора уходить. За него подежурит Фло.

У двери посланник оглянулся. В тени от балдахина лицо Феллдира казалось серым, и Каэто вспомнил: во время первой их встречи титан показался ему похожим на ожившую статую. «Я должен вытащить нас отсюда, и как можно скорее, – подумал он, закрывая за собой дверь. – Пока еще не поздно».

Для второй встречи с имперским посланником Эпона оделась настолько по-королевски, насколько смогла. Она умылась, причесала волосы и надела золотую диадему – единственное сохранившееся у нее украшение. Принцесса нарядилась в пальто из темно-синего бархата, которое Джек нашла в заброшенном городском торговом доме, а вниз надела темную тунику с обшитыми золотой нитью манжетами и штаны. Эпона не смогла заставить себя накрасить лицо, как раньше, но после переодевания почувствовала себя лучше. Иметь дело с королевскими особами и их представителями было ей не впервой, но она чувствовала нарастающее отчаяние. Если верить отанимке, которую они подстрелили недавно, у ее матери осталось совсем немного времени. Значит, надо представить себя полезным союзником.