Книга Брачный приговор, страница 104 – Натаэль Зика

Тьма подступила с краёв, сжимаясь в тугой кокон. И будто из-под воды, донёсся всхлип прачки:

— Простите, миледи. У меня не было выбора.

Илларита хотела ответить, спросить — за что? Но не смогла.

Колени подогнулись, тело потеряло вес, и она рухнула на пол — мягко, безвольно, как тряпичная кукла. Последнее, что она почувствовала, — прикосновение холодного камня к щеке.

А потом — только густая, непроглядная тьма, в которой не было ни мыслей, ни снов, ни даже страха.

Лидея некоторое время стояла над бесчувственным телом, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, перед глазами всё плыло.

«Я сделала это, — пронеслось в голове. — Назад дороги нет».

Она перевела дыхание, заставила себя успокоиться.

«Не время паниковать! Я должна делать, что велели. Вывезу бедняжку в герцогство и сама не вернусь. Как мне после такого предательства смотреть его сиятельству в глаза? Да он меня и не помилует…»

Лидея огляделась. Вокруг было тихо и пусто — раннее утро, никто не придёт. Она подошла к полке, где лежали чистые простыни, взяла две самые большие, затем вернулась к Илларите и опустилась перед ней на колени. Руки дрожали — да жива ли графиня? Уж больно неподвижна…

Ан нет, дышит.

Лидея осенила себя руной благополучия, добавила к ней руну благодарности духам, а следом расправила одну простыню прямо на полу, рядом с телом девушки. Потом перешла на другую сторону, присела и, взявшись за бедро и плечо бесчувственной Иллариты, перекатила её на простыню, заворачивая в неё, как в кокон.

— Простите, миледи, — шептала прачка, проворно работая руками. — Простите! Духи предков, не казните — не по своей воле, только ради семьи…

Далее надо было донести свёрток до телеги, но девушка оказалась тяжелее, чем женщина думала, и задуманное получилось не сразу. Лидея несколько раз приподнимала ношу и снова опускала, чувствуя, что вот-вот выронит. Наконец, она приловчилась, взяла свёрток поудобнее и подняла леди, прижав её к груди. Постояла, собираясь с силами, и, шатаясь, донесла-таки до телеги, стоявшей снаружи у стены прачечной.

А потом едва не упала, переваливая ношу через борт. К счастью, удалось и самой устоять, и миледи не с размаху опустить. Кое-как отдышавшись, прачка уложила Иллариту на самое дно и сверху набросила на неё вторую простыню.

— Ничего, ничего, — бормотала она себе под нос, сдувая прилипшую ко лбу прядку. — Сейчас закидаю, потом за лошадью — и прочь отсюда, пока в замке её сиятельства не хватились.

Лидея несколько раз сходила в прачечную за приготовленными с вечера корзинами и расставила их по бокам от спящей. Тяжёлые, полные мокрых простыней, сорочек, наволочек и скатертей, они нависали над телом, скрывая его от чужих глаз.

Лидея отступила на шаг, оглядела телегу и убедилась — всё выглядит обычно и невозможно догадаться, что за корзинами лежит молодая женщина.

— Духи, помогите, — прошептала, выводя руны защиты. — Пусть мои дети не пострадают! Когда всё закончится, я принесу вам щедрые дары.

Она снова осенила себя и, оглянувшись на гружёную телегу — оставлять ту без присмотра было страшно, но делать нечего! — отправилась на конюшню.

Там давно все были на ногах — подручные старшего конюха выводили из денников рабочих лошадей, чистили их и запрягали: в бричку водовоза, в телегу угольщика, в коляску экономки. Пока господа досматривали последние сны, прислуга приступала к своим обязанностям.