Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
— А как же посевная? Саженцы? — Так, ты уже всем приказчикам обо всём этом с самой осени талдычишь. Они наизусть всё знают. Выполнят в чистом виде. Не сама же ты собралась свои яблони садить и укреплять их кольями по кругу, что бы ветром не мотало и не нарушало сцепку корней с почвой. Господи, уже я и это выучила. Сборы велю учинить, французов твоих пленных по деревням расселю, пусть баб наших осчастливят, тогда им и вовсе на родину не захочется. А мы в Санкт-Петербург отбытие назначим. Елизавета Северные столицы захочет осмотреть перед венчанием. А после направимся здоровье поправлять на воды. И мой тебе совет, на лёд в юбке выходи отныне, как сестрица твоя Елизавета. — Хорошо, бабушка. Я покорно присела в реверансе, опустив очи. В колючих носках на босу ногу и в кружевном пеньюаре из немецкой лавки, растрёпанная ещё с самого утра. Не евшая весь день, но зато с заветной коробочкой в руках. И тихим счастьем в душе. «- защитят и не дадут в обиду никогда, потому-что мы семья». А комната начала тонуть в полумраке, запах старого дерева и свеч, смешанный с ароматами из кухни, витал в воздухе, создавая атмосферу уюта и защищённости. Глава 10 Глава 10 Зал заседаний. И вот перед ним застыл генерал Йерапольский Тихон Матвеевич. «- его генеральские погоны малы ему, уж точно. Ну и могуч в плечах, что и говорить». Усталые глаза, без интереса следящие за происходящим. Они, казалось, наблюдали за ним, из-под тяжелых век, нависших над глазницами. Зрачки, оставляя тяжёлое чувство вины, следили без остановки. Только они и жили на этом безмолвном, окаменевшем лице с крупными чертами. Генералу претила Москва. Такой, какой она становилась после пожара. Это было видно невооружённым взглядом. Вызывало отвращение буквально всё. Бездействие и разглагольствования высшего купеческого сословия, желающего набить свою мошну до таких пределов, чтобы она не смогла закрыться оттого, что полна без меры. Говорят, они много, о-очень много. О прибыли, о товарах, о конкурентах, о заводах на Урале. Но делают? Делают мало! Словно завороженные своим собственным блеском, они забывают о главном – о том, что город и страна в целом живёт не одними их прибылями. Забывают о людях, о нуждах простых горожан. О послевоенном восстановлении. Не понимают, что достойную армию нужно содержать на средства. Пожилому генералу хотелось в Северную столицу. Он признавал только одну власть над собой. Служил верой и правдой отечеству, на дух не переносил перебежчиков и слабаков. Русофоб в душе, он всячески негласно поддерживал дочь генерала Бутенева. Слышал тихую, очень тихую сплетню о том, как пробравшийся к ней в спальню француз, нещадно поротый как холоп, затем пошёл по этапу в Сибирь. Слышал. И тут же приказал пресечь на корню эти слухи. А власть над собой он признавал только дочернюю. Екатерина Тихоновна, она воспитала двух братьев, наследников ему. После смерти матушки вела учёт буквально всему и руководила приказчиками на свой лад. Держала в памяти чуть ли не все крепостные семьи. Ей не нужны были списки и понятия кто из какой деревни. Старший братец Алексей был погодкой самой Екатерине, старшим погодкой, к слову сказать, однако слушал её беспрекословно. Засиделась в девках – это понимала вся родня, виновато отодвигая мысли о том, что надо бы к свахе обратиться. Однако про властную натуру генеральской дочери Екатерины Йерапольской только ленивый не знал в Москве. Женихи, завидев обманчиво ангельскую внешность девушки: - личико, обрамлённое локонами, и тонкий стан с талией, будто излишне удлинённой, старательно отводили взоры, а после и вовсе исчезали с горизонта. |