Онлайн книга «Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля»
|
И вдруг все разрозненные детали этой сложной мозаики сложились в одну ясную, неопровержимую картину. Аглая кричала, что Катерина Павловна спала с ним. Он тогда не поверил, решил, что это бред, что служанка лжёт. Но тот самый странный сон, который неделями вертелся в разуме, оказался невероятной реальностью. Значит… они были вместе? Но почему он так плохо это запомнил? Был пьян? Но он не пьет, а если и случается, то не напивается… Кто-то опоил? Но… кто? Аглая! Глаза Евгений Петровича расширились. Запах хвои в комнате из-за разлитого чая! Она подмешала ему что-то, и похоже делала это не раз… Трудно в это поверить, но этот безумный сценарий нарисовался сам по себе: они с Катериной Павловной провели вместе ночь, когда он был не в себе… И этот ребенок… его??? Катерина назвала дочь в его честь. Она шептала его имя во время родов. Она никогда не отрицала, что это его ребёнок, — она просто молчала, потому что… он был груб с ней, жесток холоден! Он сам отталкивал ее, не давая возможности сказать правду… О Боже, какой же дурак! Какой же слепец!!! Он — отец. Он, а не конюх и не Трофим… Евгений Петрович судорожно выдохнул и прижался лбом к холодной стене, чувствуя, как всё тело дрожит от осознания этой огромной, всепоглощающей правды, которая переворачивала его жизнь с ног на голову и в то же время наполняла её таким смыслом, какого у неё никогда раньше не было… Глава 69. Наконец-то поверила... Глава 69. Наконец-то поверила... Я проснулась от крика младенца. Рядом послышалась возня, и чей-то знакомый голос мягко произнёс: — Госпожа, ребёнка нужно накормить. Мне подсунули малышку под бок, и я тут же всё вспомнила. Боже, я мама, я родила! Тут же принялась кормить девочку, при этом пытаясь присесть на кровати, хотя каждое движение давалось с трудом. Возле меня хлопотала Марья — её глаза сияли, она явно любовалась нами и всё время бормотала какие-то молитвы, благословляя и меня, и новорождённую. — Госпожа, какое счастье! — выдохнула она, и голос её задрожал от волнения. — Вы не представляете, как я испугалась, когда вы упали! Это было что-то страшное… Вам стало плохо, у вас закружилась голова? Я нахмурилась. Ах да, я упала. Но что-то здесь было не так. — Не знаю, — ответила я, пытаясь восстановить в памяти те мгновения. — Мне показалось, что кто-то толкнул в спину… Марья замерла, её глаза расширились. — Что? Вас толкнули? Но кто? — Я не знаю, — ответила растерянно. Марья выровнялась и задумалась, а потом пробормотала себе под нос: — Ах вот о какой преступнице говорил Евгений Петрович… Я насторожилась: — Евгений Петрович? Преступница? О чём ты? Рассказывай немедленно! Марья вздохнула, присела рядом и начала говорить: — Вообще, я хотела рассказать вам, госпожа, что посмотрела на Евгения Петровича совсем другими глазами, — произнесла она тихо и немного торжественно. — Я всегда знала, что он любит вас, но то, что я увидела… Говорю вам от всего сердца — этот мужчина отдал вам самого себя! Он рыдал, думая, что вы пострадали. Он был сам не свой, и я искренне боялась, что он лишится жизни от горя… Снова. Я слышу о его сокрушении снова. Евгений Петрович опять предстаёт передо мной отчаявшимся и смирившимся человеком, который утверждает, что… любит меня. И хотя перед глазами до сих пор стояла картина, как он холодно отверг Катерину Павловну после той ночи, сейчас я была уверена — всё изменилось. |