Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 144 – Анна Кривенко

— Вот, выпейте отвар. А вообще, поспите. Не волнуйтесь, отдыхайте. Вам нужно набираться сил…

Я кое-как выпила принесённое лекарство и тут же уснула, всё ещё не веря в то, что происходило минуту назад, всё ещё чувствуя на коже тепло его рук и слыша в ушах его слова, которые, казалось, были слишком хороши, чтобы быть правдой…

Глава 68. Наконец-то понял...

Повитуха вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь, и приложила палец к губам, показывая Евгению Петровичу, чтобы он говорил шёпотом.

— Роженица спит, всё в порядке.

Аристократ кивнул, пытаясь скрыть дрожь. Женщина, подойдя к нему, улыбнулась с хитринкой.

— Что ж, поздравляю вас. Дочка у вас замечательная, копия вы! — сказала она радостно, вызывая у Евгения Петровича еще большую растерянность.

Он смутился, но, конечно же, не стал говорить о том, что не является отцом этого ребёнка. Да и разубеждать женщину в том, что он не является супругом Катерины Павловны, тоже не стал. Зачем? Пусть думает, что хочет. Это не имеет значения.

— Я всё смотрю на вас с супругой, господин, и налюбоваться не могу, — продолжила повитуха, и в глазах её заплясали весёлые огоньки. — Какая вы замечательная пара! Простите мою словоохотливость, но вижу, что ваша супруга очень вас любит!

У Евгения Петровича одна бровь взлетела вверх. Сердце отчего-то дёрнулось в груди, отзываясь на какую-то безумную, почти запретную надежду, которую он не смел позволить себе даже в самых смелых мечтах.

— И в чём же это проявляется? — осторожно уточнил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

— О, во-первых, она во время родов всё время шептала ваше имя, — ответила повитуха, и её глаза засияли ещё ярче. — «Евгений Петрович, Евгений Петрович». Это редкость, скажу вам. Обычно в родах все мать зовут, а она — вас. Значит, вы для неё главная опора, господин!

Молодому человеку стало неистово приятно слышать эти слова, но повитуха меж тем продолжила, и каждое её новое предложение било в самое сердце, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

— Но это ещё не всё. Ведь она назвала дочь в честь отца! А это уже многого стоит…

Евгений Петрович нахмурился, и всё внутри него похолодело. Значит, отец ребёнка до сих пор ей дорог??? И с чего это вдруг повитуха так довольна, сообщая ему эту пренеприятнейшую новость? Насмехается???

— И как же она её назвала? — голос молодого человека прозвучал необычайно холодно.

Повитуха удивилась подобной реакции, но ответила легко и просто:

— Так и сказала: «Назову в честь отца. В честь Евгения Петровича». Доченька теперь у вас тоже Евгения!

Аристократ замер, сердце его остановилось на мгновение, в голову ударила горячая волна, и сердцебиение ускорилось до немыслимых высот. Глаза его вспыхнули, дыхание перехватило, и он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она назвала дочь в его честь? Она сказала, что он — отец???

— О, вижу, вам тоже понравилось, — повитуха рассмеялась, принимая его ошеломлённое молчание за одобрение. — Ладно, заболталась я с вами, мне нужно бежать. Не беспокойте пока госпожу, пусть поспит часик-другой. Ей ещё ночами не спать — детёнок будет просыпаться каждые часа три-четыре…

Она убежала, а Евгений Петрович так и не смог сдвинуться с места, приросший к полу, как вкопанный. Он смотрел в одну точку и почти не дышал, потому что в голове снова и снова прокручивались только что сказанные женщиной слова: «Она всё время шептала ваше имя». «Назову в честь отца. В честь Евгения Петровича».