Книга Измена. Ты узнала правду, страница 26 – Тата Ос

Я киваю. Он прав. Он чёртовски прав, хоть мне и хочется, чтобы он остался. В этом весь Дмитрий — он думает наперёд, он считает нагрузки, он знает, когда конструкция выдержит, а когда нужно дать ей отстояться.

Он провожает меня до такси и целует в щёку. Долгий, тёплый поцелуй, от которого у меня подгибаются колени. Первый поцелуй. Не в губы, но уже не дружеский.

— До завтра, Света.

— До завтра.

Всю дорогу домой я смотрю в окно и улыбаюсь. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что сегодня мы сделали самое важное — рассказали друг другу правду. И это оказалось страшнее любой измены. И легче. Потому что правда освобождает.

А ещё я знаю, что завтра будет завтра. И в нём будет он.

Глава 13. Прикосновение

Глава 13. Прикосновение

Завтра наступает, но свидания не случается. Дмитрий звонит утром и виноватым голосом сообщает, что на мосту ЧП: треснула балка при испытаниях, вся команда в аврале, он нужен на объекте. Я слышу по голосу, как он вымотан, и говорю то единственное, что должна:

— Конечно. Работа важнее. Я понимаю.

— Ты правда понимаешь? — переспрашивает он, и в этом вопросе — эхо всех женщин, которые не понимали до меня.

— Правда. Я сама начальник отдела. Если ЧП, я тоже лечу на работу. Это нормально.

Он выдыхает в трубку. Я слышу ветер на том конце — видимо, он стоит где-то на мосту, под открытым небом.

— Спасибо, Света.

— Возвращайтесь целым.

Кладу трубку и думаю: вот так и строятся здоровые отношения. Не на ультиматумах, не на обидах, а на понимании, что у взрослого человека есть жизнь за пределами пары. У меня есть моя работа, у него — его мост. И это не угроза нам. Это часть нас.

Три дня Дмитрий пропадает на объекте. Пишет редко и коротко: «Всё сложно, но решаемо», «Не спал ночь», «Скучаю». Я не дёргаю, не требую внимания, не закатываю истерик. Просто живу свою жизнь: работа, вечера с книгой, редкие ужины с Ольгой. И с каждым днём всё отчётливее понимаю — я скучаю по нему. Не по абстрактному мужчине, не по «кому-то», а по конкретному Дмитрию. По его голосу, по его рукам, по тому, как он смотрит на меня, когда думает, что я не вижу.

На четвёртый день он звонит вечером:

— Я свободен. Мост выстоял. Я чуть живой, но если ты не против видеть меня в полуовощном состоянии — я приеду.

— Приезжай.

Через час он стоит на пороге моей квартиры. Под глазами синяки усталости, щетина трёхдневная, свитер в мазутных разводах. Он пахнет ветром, металлом и усталостью. Самый красивый мужчина, которого я видела за последние годы.

— Проходи. Я сварю тебе суп.

— Ты умеешь варить суп?

— Умею всё, когда надо.

Он проходит в ванную мыть руки, а я ставлю кастрюлю на плиту. Куриный бульон с вермишелью, который я сварила вчера, — простое, домашнее, горячее. Когда Дмитрий возвращается, я ставлю перед ним тарелку. Он ест молча, сосредоточенно, и я вдруг понимаю: он, наверное, не ел нормально все эти три дня.

— Расскажешь про мост? — спрашиваю я, садясь напротив.

Он поднимает глаза от тарелки и начинает рассказывать. Балка треснула на сварном шве — старый металл, нагрузка не выдержала. Работали трое суток, меняли узел, усиливали конструкцию. Спали по два часа в бытовке, пили растворимый кофе литрами. Сегодня утром провели финальные испытания — мост прошёл.