Книга Старуха, страница 21 – Анна и Валентина Верещагины

— Розалинда… Что-то не так?

Говорить было невозможно. Слова тонули в рыдающем коме, застрявшем в горле.

— Я… не знаю, как объяснить. Мне… тяжело.

Я попыталась опустить глаза, но та же невидимая сила удерживала мой взгляд на нём.

— Тяжело? С чем именно?

Он сделал шаг ближе.

Я почувствовала омерзительное тепло его ладони, легшей на моё плечо. Этот обыденный жест для других был для меня пыткой.

— Они… всё время говорят. Болтают… обо мне. Я слышу их. Чувствую их взгляды на спине. Они ждут, когда я споткнусь, когда упаду. А я… я просто боюсь. Боюсь сделать неверный шаг, сказать не то слово. Всхлип… И от этого страха ошибаюсь ещё больше! Я думала… если буду тише воды, ниже травы… то не ошибусь. Всхлип! Но от бездействия я стала лишь удобной мишенью! Эта паутина сплетен… она душит меня!

Рыдания вырывались наружу, сокрушая последние остатки контроля. Я вцепилась в его камзол, сжав ткань в кулаках, и упёрлась лбом в грудь, в этот символ его власти и моей тюрьмы.

— Прошу вас… не верьте им. Не верьте их лживым языкам. Я знаю, что молода. Что неопытна. За два года я совершила столько глупостей… Я знаю! Но я хочу стать лучше. Искренне хочу! Помогите мне. Хотя бы раз. Снизойдите до моей мольбы!

Поток слёз стал иссякать, оставляя после себя пустоту и лёгкую, странную дрожь облегчения. Я подняла на него глаза. Его лицо стало непроницаемой маской, скульптурой из мрамора и льда. Но где-то в самой глубине тёмных зрачей, за этой стеной, мелькнула искра. Не сочувствия. Скорее, жёсткого, расчётливого понимания.

— Я хочу учиться. Хочу понять, как быть полезной вам. Достойной этого трона… и вас, мой повелитель. Я прошу лишь терпения. И… малой толики вашей снисходительности. Защитите это моё хрупкое стремление от их ядовитых стрел. Пожалуйста…

Я замерла. Тишина после моего голоса оглушила. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, как расплавленный свинец. Сердце колотилось в груди, отчаянно, как птица в клетке.

А он молчал.

Взгляд, обычно пронзительный, сейчас был затуманен чем-то, что я не могла расшифровать. Шок. Да, это был шок. Его лицо, обычно столь властное и невозмутимое, теперь выглядело как мраморная статуя, застывшая в неподвижности. Он не произнес ни слова, лишь медленно вернулся к своему столу. Я видела, как его пальцы коснулись песочных часов, как золотистый песок начал струиться вниз.

— Я не была той женой, которую вы ожидали. Я… далека от идеала. Простите меня, Ваше Величество.

— Розалинда... – протянул он полутоном, и я подняла влажные ресницы.

Во взгляде, наконец-то обращенном ко мне, я заметила проблеск заинтересованности. Мужчина склонил голову, а его губы тронула едва заметная улыбка.

— Исправишься... – снова этот холодный, давящий взгляд. – И как же моя юная императрица собирается стать прилежной супругой?

Слова прозвучали как вызов, но что-то внутри меня ликовало.

— Он заинтригован, –услышав довольный тон бабки, я вдруг поняла, что всё сказанное мной было ее словами. – Он увидел в тебе не просто глупую девчонку, не просто раздражающую марионетку. Он увидел… слабую женщину. Не просто же так женские слезы считаются самым сильным оружием в мире... Особенно когда это слезы прекрасной юной леди с ангельскими чертами лица и правильными словами на устах».