Книга Старуха, страница 19 – Анна и Валентина Верещагины

Я подняла на неё глаза. Должно быть, взгляд мой был пустым и безумным.

— Сегодня… какой день?

— Суббота, Ваше Величество. Суббота.

Не четверг. Суббота.

Значит, теперь суббота…

— Платье, – слова вырывались обрывочно, бессвязно. – Приготовьте платье. Всё… всё, что нужно. Немедленно.

Даже Роза Петровна, вечно болтливая, на этот раз молчала. Пока я металась, ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки, её голос прозвучал внутри неожиданно тихо, но с непривычной твёрдостью.

– Дыши. Просто дыши. И слушай, что я скажу. Я не знаю твоего императора. Но я вижу, что между вами нет ничего, кроме страха.

* * *

Я стояла перед зеркалом, как манекен. Как кукла, которую наряжают для очередного спектакля. Служанки, перешёптываясь, укладывали мои волосы. Их пальцы двигались быстро и ловко, но воздух в комнате был густым, удушливым, как всегда. Эта тяжёлая атмосфера стала моей обыденностью — верным, ядовитым спутником.

Я чувствовала их взгляды кожей. Они ползали по моей спине, шее, плечам, и от этого тошнотворного ощущения горло сжималось в тугой, болезненный узел.

— Почти готово, Ваше Величество. Осталось выбрать масло для волос, – голос одной из служанок звучал слащаво, с плохо скрытой надменностью. Мне было всё равно. Я, не глядя, ткнула пальцем в первый попавшийся флакон.

Почему я не могу просто сказать «нет»? Почему?

Когда они, наконец, отступили, я взглянула на своё отражение. Платье — простое, но безукоризненное — облегало фигуру. Шёлк, тонкая вышивка, мерцающая в свете свечей… Всё это было красиво. И абсолютно, до мурашек, чужоё. Несколько прядей, уложенных у лица, лишь подчёркивали мёртвенную бледность кожи и пустоту во взгляде.

— Всё готово, Ваше Величество, – тихо подтвердила Мария. Её взгляд был тяжёлым, полным немого вопроса, будто это она все эти два года терпела унижения.

Нет, она не знает. И злиться на неё бессмысленно. Она просто видит мою скованность, видит, как я буквально каменею от страха, — и ей от этого не по себе.

Я сжала кулаки, пытаясь загнать обратно подступающую волну паники, и сделала первый шаг. Мысли завертелись в голове с бешеной скоростью, сливая лица встречных слуг в одно безликое, размытое пятно.

Почему? Почему из сотен других выбрали именно меня?

В памяти всплыл голос отца, сухой и бескомпромиссный: *«Императрица — это не просто титул. Это бремя, которое даёт силу. Ты должна держаться, даже когда всё вокруг рушится»*.

Пустые слова. Как можно держаться, когда от страха сводит живот и подкашиваются ноги?

С каждым шагом, приближающим меня к нему, мыслей становилось всё больше. Они гудели, как рой разъярённых пчёл, застилая глаза чёрной, непроглядной пеленой.

Я замерла перед последним поворотом. Слуги позади застыли в ожидании. Я чувствовала их недоумение, их тихие, скользкие взгляды в спину. И ощущала, как под рёбрами скребутся когти слепой, животной паники.

– Они смотрят тебе в спину и ухмыляются. Ждут, чтобы ты сбежала, как испуганная мышь. Ждут новых сплетен. Хочешь, чтобы тебя такой и запомнили?

Я глубоко, с усилием вдохнула, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях.

– Закрой глаза. Дыши. Десять медленных вдохов и выдохов. Представь, какой ты хочешь стать. Не сейчас. Через пять лет. Подумай об этом.

Первым в сознании возник образ. Я. На троне. Одна. Выше всех. Без него. И на мгновение стало так легко дышать…