Книга Старуха, страница 17 – Анна и Валентина Верещагины

Я вернулась к столу — массивному, дубовому, в зелёном бархате. Выдвинула ящик. Запах старого пергамента, сухого дерева и грифеля ударил в нос.

– Я, конечно, всё понимаю, порой хочется поностальгировать… Но, дорогуша…

— Какая же вы нетерпеливая, – процедила я сквозь зубы и опустилась в кресло. Голос звучал устало, но в нём уже не было прежней дрожи. – Объясняйте, что рисовать.

Под её фонтанирующий поток инструкций я взяла грифель. Первые штрихи были неуверенными, линии — странными. Эти символы, которые она называла «арканами», казались забавными каракулями. Пока она не заговорила о лекарше.

– Эта женщина… Она знает слишком много. Переманить её на нашу сторону — всё равно что обрести щит и меч в одном лице. Главный врач — продажная старая гиена. Он сдаст кого угодно за миску похлёбки. А она… другая. Узнай её имя. Она — ключ.

Не задумываясь, под её непрерывный монолог я начала выстраивать план в уме. Холодные, чёткие ходы, как на шахматной доске, хотя и никогда не умела играть.

Как завоевать доверие?

Как сделать её своим человеком в этом змеином гнезде лекарей?

– Зачем искать кого-то ещё? У неё уже есть доступ ко всему. Тебе нужно узнать о ней ВСЁ. Эй! Эта линия — тоньше! Чтобы чувствовалась глубина. А тут — тень, чтобы горы давили! Вот так!

Я вздохнула, отложила перо, снова взяла грифель. Рисунки получались чужими, нездешними. Они пугали своей… точностью.

— А что насчёт Эмбер? – спросила я вполголоса, чувствуя, как по щекам разливается стыдливый жар. – Я была с ней так… резка.

– Резка? – в её голосе прозвучала сухая, колкая усмешка.– Ты сделала правильно. Именно так и надо. Вспомни королей. Теобальд правил железно — и империя цвела, пока он не размяк. Изольда позволила страсти ослепить себя — и королевство пало. Маркус был справедлив — но и его предали. Людовик утонул в роскоши — и оставил лишь пепел. Если хочешь выжить — будь сильной. И расчётливой. Не позволяй чувствам править тобой. Никогда. И помни: каждый правитель умирает. Остаётся только память. И то, какой она будет, зависит от тебя.

В её словах была странная, неумолимая правда, пусть я и не знала всех этих имён. Слишком горькая, чтобы быть ложью. Слишком мудрая для простой старухи.

– Короли, деточка, — те ещё сволочи. За короной — гниль, за улыбкой — расчёт. Играют в свои игры, а правила меняются быстрее, чем ветер.

Всё, что она говорит… имеет смысл. Ужасный, леденящий смысл.

— Вернёмся к Эмбер, – настойчиво повторила я, беря в руки перо.

– Распорядительница… –она протянула слово, словно пробуя его на вкус.– Надо её раскусить. Понять, что ей нужно. Если алчность — это плохо. У твоего мужа денег больше. Если не деньги… то что? Власть? Статус детей? Надо наблюдать. Втереться в доверие. Но так, чтобы она и не почуяла.

— А у меня… получится? – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

В глазах двора я — наивная девочка. Неумеха. Сумасшедшая. Они правы?

– Они правы! Не морщись — это факт! –она фыркнула. – Но это можно исправить. Если будешь слушаться бабушку Розу… Это же Справедливость! Куда ты чернилами ляпаешь?!

Я вздрогнула, чуть не испортив рисунок.

— Я императрица, а не ученица в мастерской!

– Карта Справедливости — это равновесие! Беспристрастность! Весы перерисуй! Меч… сойдёт.

Надув губы, я взяла чистый лист. Штрих за штрихом выводила новые варианты весов, пытаясь угодить её придирчивому взгляду.