Эмили отложила его в сторону, решив ответить после того, как прочтет письмо Сесилии.
Глава IX. Преподобный Майлз Мирабель
Моя дорогая и самая любимая подруга, я покинула Энгадин и отправилась на небольшую экскурсию. Меня сопровождают две очаровательные попутчицы, и мы надеемся добраться до озера Комо.
Моя сестра, здоровье которой заметно улучшилось, остается в Санкт-Морице на попечении старой гувернантки. Как только узнаю точный маршрут, сразу напишу Джулии, чтобы пересылала куда надо адресованные мне письма. Жизнь моя в этом земном раю станет идеальной, лишь когда я получу весточку от моей дорогой Эмили!
Пока же мы остановились на ночь в интересном местечке, название которого я почему-то позабыла, и вот я сижу у себя в номере и наконец пишу тебе, умирая от любопытства: успел ли сэр Джервис броситься к твоим ногам, предложить руку и сердце и договориться насчет пышной свадьбы!
Ты наверняка хочешь знать, с кем я здесь подружилась. Милая моя, одна из попутчиц, как и ты, – самое прелестное существо на свете! В обществе она известна как леди Джейнуэй. Я полюбила ее, дорогую мою подругу Дорис, едва мы познакомились! И она отвечает мне взаимностью.
Сейчас расскажу, как произошло знакомство – нас объединило общее увлечение.
Если мне и есть чем гордиться, так это отменным аппетитом! И моя главная страсть – выпечка! В этом леди Дорис полностью разделяет мои чувства. За table d’hote[3] мы сидим с ней рядом.
Силы небесные, я ведь совсем забыла про ее мужа! Они женаты чуть больше месяца. Я говорила тебе, что Дорис старше меня всего на два года?
Я вновь о нем позабыла! Это лорд Джейнуэй. Он тихий и скромный, его легко рассмешить. Повсюду носит с собой грязную жестянку с дырочками для воздуха в крышке. Он бродит по кустам, заглядывает под камни и в старые деревянные дома. Стоит ему поймать какое-нибудь жуткое насекомое, от которого нас бросает в дрожь, как он сияет от удовольствия, смотрит на свою жену и меня и говорит, очаровательно шепелявя: «Какой удачный день!» Между нами, наблюдая, как он слушается свою жену, я горжусь тем, что я – женщина!
О чем это я? Ах да, table d’hote.
Эмили, никогда в жизни мне не доводилось (я выражаюсь высокопарно, потому что это чистая правда!) отведать столь гнусного, отвратительного, возмутительно несъедобного ужина, как тот, которым угостили нас в первый день! Ты ведь знаешь, обычно я весьма терпелива к таким вещам, и наверняка помнишь случаи, когда я выказывала недюжинную выдержку. Моя дорогая, я держалась, пока не принесли выпечку! Я откусила кусочек и совершила самое вопиющее нарушение правил хорошего тона, какое только можно вообразить! Мой носовой платок, мой бедный невинный платочек, подвергся ужасному… Полагаю, ты в силах представить, чем все закончилось. У меня волосы встают дыбом, когда я об этом вспоминаю! Соседи по столу заметили. Грубияны мужчины засмеялись. Милая молодая новобрачная мне искренне посочувствовала и сказала: «Позвольте пожать вам руку! Вчера я проделала ровно то же самое». Так началась моя дружба с леди Дорис Джейнуэй.
Мы с ней – женщины волевые, точнее, волевая из нас – она, а я следую ее курсом. Так вот, мы отстояли свое право на приличный ужин, побеседовав с шеф-поваром.
Личность он интересная – бывший зуав[4] французской армии. Вместо того чтобы придумывать оправдания, он признался, что варварские вкусы английских и американских гостей настолько его обескуражили, что он потерял всякую радость от занятий своим искусством. В качестве примера он привел случай с двумя молодыми англичанами, которые не знают ни одного иностранного языка. Официанты доложили, что им не нравится завтрак, особенно яйца. Вследствие этого обстоятельства (так выразился сам француз в переводе на наш язык) он бросил все силы на приготовление изысканнейших блюд из яиц: яйца а-ля трип, яйца в панировке, яйца, запеченные в соусе аврора, яйца а-ля дофин, яйца под соусом пулет, яйца под соусом тартар, яйца по-венециански, фаршированные яйца и так далее, и тому подобное. Англичане оставались недовольны. Бывший зуав, задетый за живое и опозоренный, потребовал объяснений. Что же, во имя всего святого, им угодно на завтрак? Они хотели просто вареных яиц с копченой рыбой! По словам повара, в присутствии дам невозможно выразить все презрение, которое он испытывает к английскому завтраку. Представь, как кошка ведет себя в присутствии собаки, и ты поймешь намек. Ах, Эмили, какие ужины мы устраивали у себя в комнате после того, как поговорили с этим славным поваром!
Есть ли у меня еще новости? Милая, тебя интересуют красноречивые молодые священники?
Когда мы впервые появились у общего стола, то заметили, что все дамы пребывают в изрядно подавленном настроении. Неужели какой-нибудь отважный джентльмен попытался взобраться на гору и не смог? Неужели из Англии пришли дурные вести – к примеру, партия консерваторов потерпела поражение? Неужели в Париже случилась революция, или наши лучшие туалеты вышли из моды? Я обратилась с вопросом к единственной из присутствующих леди, лицо которой сияло от счастья, – разумеется, к моей подруге Дорис.
– Какой день был вчера? – спросила она.
– Воскресенье, – ответила я.
– Самое грустное из всех воскресений в календаре. Мистер Майлз Мирабель произнес свою прощальную проповедь в нашей временной часовне наверху.
– И вы до сих пор не оправились?
– Наши сердца разбиты, мисс Вайвил.
Естественно, я заинтересовалась и спросила, какого рода проповеди читает мистер Мирабель. Леди Джейнуэй ответила: «После ужина зайдите к нам в номер. Тема слишком животрепещущая, чтобы обсуждать ее на публике».
Для начала она познакомила меня с преподобным джентльменом лично – то есть показала его фотографические портреты. У нее их целых два. На первом – только лицо, на втором он запечатлен в полный рост и облачен в стихарь. Каждая из наших дам получила по две фотографии в качестве прощального подарка. «Мои портреты, – заметила леди Дорис, – единственные целые. Остальные безнадежно испорчены пролитыми слезами».
Теперь ты наверняка ожидаешь получить словесное описание этого неотразимого человека. То, что не способна передать фотография, моя подруга любезно дополнила, опираясь на собственный опыт знакомства. Вот результат моих скромных возможностей:
