Книга Я говорю нет!, страница 33 – Уильям Уилки Коллинз

— Как себя чувствует тетушка? – спросила Эмили.

— Плохо.

— Почему вы не сообщили про ее болезнь раньше?

— Она слишком вас любит, чтобы расстраивать. «Не говорите Эмили» – таков был приказ, покуда она сохраняла рассудок.

— Сохраняла рассудок? Святые небеса! Что это значит?

— Лихорадка у нее, вот и все.

— Я должна ее увидеть сейчас же! Инфекции я не боюсь.

— Нет у нее никакой инфекции, но увидеть ее все равно нельзя.

— Я настаиваю!

— Мисс Эмили, ради вашего же блага я вас разочарую. Неужели вы плохо меня знаете, чтобы довериться в таком деле?

— Я вам доверяю.

— Тогда предоставьте хозяйку моим заботам, а сами идите-ка к себе в комнату и устраивайтесь.

Эмили отказалась наотрез. В отчаянии миссис Элмазер придумала новое препятствие.

— Говорю же, к ней нельзя! Как вы сможете увидеть мисс Летицию, если она не выносит света? Знаете, какие у бедняжки глаза? Красные, словно у вареного рака!

С каждым словом горничной беспокойство и тревога Эмили росли.

— Вы сказали, что у тетушки лихорадка, а теперь говорите, что она жалуется на глаза! Уйдите с дороги, бога ради, дайте мне пройти!

Не сдвинувшись с места, миссис Элмазер бросила взгляд в открытую дверь.

— Пришел доктор, – объявила она. – Похоже, мои ответы вас не устраивают, так спросите у него, что случилось. Входите, доктор. – Она распахнула дверь гостиной и представила Эмили: – Это племянница хозяйки, сэр. Прошу, успокойте ее! Я не могу.

Она гостеприимно выставила стулья, продемонстрировав выучку старой доброй школы, и вернулась к постели хозяйки.

Доктор Олдэй – пожилой мужчина со сдержанными манерами и румяным лицом, давно привык к атмосфере боли и горя, в которых ему суждено было жить. Он заговорил с Эмили так, словно знал ее почти всю жизнь, но без лишней фамильярности.

— Любопытная женщина, – отметил доктор, когда миссис Элмазер притворила дверь, – пожалуй, самая несговорчивая из всех, кого мне довелось повидать. Впрочем, хозяйке она предана и, несмотря на неуклюжесть, сиделка из нее неплохая. Боюсь, не могу сообщить ничего обнадеживающего: состояние вашей тетушки тяжелое. Ревматическую лихорадку, обострившуюся из-за условий в этом доме – построен на глиняной почве, близко к стоячей воде, – осложнил горячечный бред.

— Это плохой знак, доктор?

— Самый худший – он свидетельствует о том, что болезнь затронула сердце. Глаза у нее тоже воспалены, но это мелочь. Нам удается облегчать боль с помощью охлаждающих примочек и темной комнаты. Она часто вас вспоминает – особенно с тех пор, как ее состояние ухудшилось. Что говорит? Узнает ли вас, если зайдете к ней? Примерно в это время у нее обычно начинается бред. Я посмотрю, может, сейчас выдалось затишье.

Он заглянул в дверь и вернулся к Эмили.

— Кстати, – продолжил доктор, – мне следует объяснить, почему я взял на себя смелость отправить телеграмму. Миссис Элмазер отказалась сообщать вам о серьезной болезни своей хозяйки. С моей точки зрения, ответственность за это легла на плечи доктора. Форма бреда вашей тетушки – я имею в виду определенные слова, которые вырываются у нее помимо воли, – непонятным образом волнуют ее сердитую служанку. Будь ее воля, она и меня бы в комнату не пускала. Когда вы приехали, миссис Элмазер устроила вам теплый прием?

— Куда там! Мой приезд ее даже разозлил.