Книга Я говорю нет!, страница 113 – Уильям Уилки Коллинз

— Нет, не припоминаю.

Всего три слова, но Франсин они обрадовали.

Единственное, чего теперь не хватало для препятствия, которое она поместила на пути Эмили, – выход на сцену Албана Морриса. Может, сразу приехать он не решится, но если действительно увлечен Эмили, то анонимное письмо рано или поздно приведет его в Монксмур. Достигнув своей цели, Франсин отпустила руку Мирабеля.

— Вот и домик привратника! – весело объявила она. – Сесилия наверняка уже надела фартук. Идемте же готовить!

Мирабель чуть отстал, позволив Франсин войти одной. В мыслях у него был сумбур, и ему хотелось поразмыслить, прежде чем встречаться с Эмили.

Сад привратника находился позади домика. Пройдя через калитку, Мирабель обнаружил на повороте дорожки маленькую беседку. Там никого не было, он вошел и сел.

Временами он заставлял себя принижать важность чувства, которое пробудила в нем Эмили. Теперь же самообману наступил конец. После того, что рассказала Франсин, этот пустой и легкомысленный человек уже не мог сопротивляться всепоглощающей силе любви. Ему не давал покоя ужасный вопрос: неужели ревнивая девчонка сказала правду?

Какой метод расследования выбрать, чтобы избавиться от тревоги? Обратиться к Эмили открыто он счел непозволительной вольностью. Судя по их недавнему общению, говорить с ней нужно крайне сдержанно. Мирабель проявил чрезвычайную осторожность и не злоупотребил возможностью побыть с ней наедине, когда увел ее с собрания прогуляться по опустевшим окраинам городка. Оживленность и хорошее настроение Эмили ничуть не ввели его в заблуждение: он понимал, что с точки зрения любви это плохие знаки. Единственная надежда вызвать к себе более глубокие чувства девушки заключалась в том, чтобы положиться на время и волю случая. С горьким вздохом он смирился с необходимостью быть приятным и веселым как никогда: возможно, у него получится навести разговор на Албана Морриса, если удастся ее рассмешить.

Мирабель поднялся, собираясь вернуться в домик, и вдруг в беседку заглянул маленький терьер смотрителя. Увидев чужака, песик оскалил зубы и зарычал. Мирабель вжался в стену, дрожа всем телом, и с ужасом уставился на собачку, лаявшую с победоносным видом при виде жертвы, которую можно потретировать. Мирабель позвал на помощь. Работавший в саду слуга подбежал и остановился на пороге, широко ухмыляясь при виде взрослого мужчины, напуганного лаем собаки. «Ну и ну, – сказал он себе, когда Мирабель покинул беседку под его защитой, – пожалуй, большего труса я в жизни не видал!»

Мирабель постоял снаружи домика, чтобы успокоиться. Он был настолько потрясен, что весь взмок. Утерев лицо платком, он содрогнулся, вспомнив собаку. «После той ночи в гостинице, – подумал он, – меня пугают даже самые мелкие пустяки!»

Юные леди встретили его насмешливыми возгласами.

— Как не стыдно опаздывать! Картофель давно нарезан, а жарить некому!

Мирабель надел маску жизнерадостности с отчаянной решимостью актера, развлекающего публику в пору домашних неурядиц. Он поразил жену привратника, показав, что действительно умеет обращаться со сковородкой. Хотя омлет Сесилии получился жестким, юные леди его съели. Майонез Эмили был жидким, как вода, но его все равно проглотили, черпая ложечками. Картошка вышла хрустящей, сухой и очень вкусной, и Мирабель заслуженно снискал все лавры.