Книга Я говорю нет!, страница 107 – Уильям Уилки Коллинз

В приходские дела поверили все, кроме Франсин.

— Мистер Мирабель придумал наилучший предлог, чтобы сократить свой визит, и я ничуть не удивлена, – заявила она, многозначительно глядя на Эмили.

Эмили играла с псом, повторяя недавно разученные трюки. Она пыталась пристроить ему на нос кусочек сахара и не могла отвлекаться на слова Франсин.

На правах хозяйки дома Сесилия решила вмешаться.

— Странное замечание, – отметила она. – Хочешь сказать, мы чем-то оттолкнули от себя мистера Мирабеля?

— Я, конечно, никого не обвиняю… – начала Франсин с язвительной прямотой.

— Сейчас она обвинит всех! – вмешалась Эмили, шутливо обращаясь к псу.

— Но если девушки стремятся очаровывать мужчин, – продолжила Франсин, – у мужчин остается лишь один выход – держаться от них подальше!

И она вновь посмотрела на Эмили, на сей раз еще более пристально.

Этого даже кроткая Сесилия не стерпела.

— Кого ты имеешь в виду? – резко спросила она.

— Милая моя, – воскликнула Эмили, – неужели и так не понятно?

Она бросила взгляд на Франсин и подала собаке знак. Пес подбросил сахар, поймал и съел. Публика зааплодировала, и на этом перепалка окончилась.

На следующее утро среди свежих писем обнаружили ответ Албана. Опасения Эмили подтвердились. Обязанности учителя рисования не позволяли ему покинуть Нидервудс, и он, как и Мирабель, прислал свои извинения. В коротком письме о мисс Джетро не было ни слова, все послание уместилось на одной страничке.

Может быть, его разочаровал тон письма, написанного по совету мистера Вайвила? Или, как предположила Сесилия, невозможность покинуть школу его сильно расстроила и он был слишком подавлен, чтобы писать длинное письмо? Эмили не стала гадать, она приуныла и видела во всем дурные знаки – впервые за все время их дружбы с Сесилией.

— Не нравится мне возвращение мисс Джетро, – призналась она. – Если тайна этой женщины когда-нибудь откроется, мне она точно принесет беды и печали – и в глубине души Албан Моррис наверняка тоже так считает.

— Напиши ему и выясни, – предложила Сесилия.

— Албан очень добр и не хочет меня огорчать, поэтому ни в чем не признается, даже если я права.

В середине недели спокойная жизнь обитателей Монксмура нарушилась, и виной тому было положение в парламенте, которое занимал хозяин дома.

Ненасытный аппетит к публичным выступлениям, который весьма свойственен англичанам и их американским кузенам, охватил и гостей мистера Вайвила. В рыночном павильоне соседнего городка должно было состояться политическое собрание, и от члена парламента ждали речи, касающейся текущих событий в стране и за ее пределами. «Даже не вздумайте меня сопровождать, – наказал своим гостям сей достойный человек. – Зал плохо проветривается, а речи, включая мою собственную, и слушать не стоит».

Гуманное предостережение все дружно проигнорировали. Джентльмены как один заинтересовались «целями собрания», а леди твердо решили, что одни дома не останутся. Они нарядились в расчете на большое количество зрителей, перед которыми им предстояло блистать, и всю дорогу до города обсуждали политические темы почище мужчин.

Самый приятный сюрприз их ждал на рыночной площади. Среди толпы обычных джентльменов, ожидавших начала церемонии под портиком, внезапно возникла личность весьма выдающаяся, которая носила титул преподобный и звалась Мирабель!