Книга Я говорю нет!, страница 103 – Уильям Уилки Коллинз

— Подозреваю, я столь же бедна, как и вы, мистер Мирабель.

— Очень рад это слышать! (Опять моя несдержанность!) Видите, сколько у нас с вами общего.

Он продолжил бы в том же духе, но тут прозвенел звонок к завтраку.

Мирабель подал Эмили руку, вполне довольный утренней беседой. Накануне он совершил ошибку, заговорив с ней на серьезную тему слишком рано. Он поставил цель отыграть потерянные позиции и восстановить доброе мнение о себе, что вполне успешно ему удалось. В то утро за завтраком общительный священник блистал как никогда.

После трапезы компания разошлась, и только мистер Мирабель без особых на то причин продолжал сидеть за столом. Мистер Вайвил, человек необычайно вежливый и тактичный, счел своим долгом не покидать комнату раньше гостя и отважился лишь на легкий намек.

— У вас есть какие-нибудь планы на утро? – спросил он.

— Мои планы зависят от вас, – ответил Мирабель, – и я боюсь, что, как обычно, проявлю нескромность, если об этом скажу. Ваша очаровательная дочь сообщила, что вы играете на скрипке.

Скромный мистер Вайвил смутился.

— Надеюсь, я вас не побеспокоил! Я занимаюсь в дальней комнате, чтобы никто не услышал.

— Дорогой мой, я горю желанием вас послушать! Музыка – моя страсть, а скрипка – мой любимый инструмент!

Мистер Вайвил повел его в свою комнату, раскрасневшись от удовольствия. После смерти жены ему очень не хватало одобрения. Дочери и друзья старались – даже слишком старались, думал он – не заглядывать к нему в часы занятий. К сожалению, с музыкальной точки зрения их вполне можно было понять.

Литература едва ли уделила достаточно внимания общественному феномену весьма необычайного и загадочного рода. Мы часто (и даже очень часто) слышим о людях, которые занимаются искусством, причем их таланты проявляются с ранних лет, семья чинит им на пути всяческие препятствия, те их успешно преодолевают и добиваются великолепных результатов.

Но сколько писателей обратили внимание на людей совершенно непостижимых из семейств, которые на протяжении многих поколений не занимались искусством и даже им не интересовались, а потом вдруг в ранние годы проявили недюжинную тягу к занятиям поэзией, живописью или музыкой, преодолевали всяческие препятствия и терпели разочарования в искреннем порыве посвятить свою жизнь искусству, будучи совершенно лишены способностей, доказывающих призвание и оправдывающих любые жертвы? Здесь природа, «безошибочная природа», вступает в противоречие сама с собой. И тогда мужчины, лишенные ног, стремятся к выдающимся достижениям в беге, а женщины, безнадежно бесплодные, живут в постоянном ожидании, надеясь обзавестись многочисленным потомством. Сложно отыскать музыканта, настолько лишенного природных задатков к игре на музыкальном инструменте, как мистер Вайвил, и все же на протяжении двадцати лет гордостью и отрадой его сердца было то, что он не прожил ни дня без игры на скрипке.

— Я наверняка вас утомил, – вежливо заметил он, безостановочно поиграв более часа.

Однако ненасытный любитель скрипки преследовал свою цель, и он еще не выдохся. Мистер Вайвил встал, чтобы поискать другие ноты. Пользуясь случаем, Мирабель придал завязавшемуся в перерыве разговору нужное ему направление – он завел речь об Эмили.

— Самая прелестная девушка, которую мне довелось повстречать за многие годы! – с воодушевлением подхватил мистер Вайвил. – Я не удивлен, что моя дочь ее любит. Бедняжка ведет уединенный образ жизни, и я очень рад, что в моем доме она так ожила.