Онлайн книга «Скитальцы»
|
Все разом забыли, кому обязаны разрешением остаться на зиму в городе. Холодно, и виновница сидит здесь же, и никто уже не помнит, в чем она, собственно, провинилась, – виновна, и все тут… Я молча сидела в углу, прикидывая, кто не выдержит первым. И, конечно, не ошиблась. Угли на подносе понемногу подергивались сизым; Гезина, у которой зуб на зуб не попадал, принялась бормотать – сперва беззвучно, потом все громче и громче: — Недотрога… Ишь ты… Девица на выданье… Будто в первый раз… Драгоценность какая… У-у-у… Неприступница в кружевах… Голубая кровь… Под забором теперь… Много под забором нагордишься… Все молчали, будто не слыша. Голос Гезины, ранее серебряный, а теперь слегка охрипший, все смелел и креп: — Все собаки, значит… Она одна герцогиня… А все собаки, падаль… А она благородная… Вот так… Не таковская, значит… Недотрога… И кто бы выкобенивался, спрашивается… А тут каждая сука будет королеву строить… Каждая су… Мой синий от холода кулак врезался Гезине в подбородок. Дымящие угли рассыпались по полу; счастье, что их успели затоптать. Моя левая рука ловко вцепилась в роскошные светлые волосы, моя правая рука с наслаждением полосовала фарфоровое кукольное личико только мгновение, потому что в следующую секунду меня оторвали от жертвы и оттащили прочь. Гезина рыдала, и нежные романтические уста захлебывались словами, от которых покрылся бы краской самый циничный сапожник. Бариан молча прижимал меня к сундуку; я вырывалась – тоже молча, втайне радуясь, что стычка разогнала кровь и позволила хоть немножко согреться. Рыкнул Флобастер; Гезина замолкла, всхлипывая. Муха сидел в углу, скособочившись, как больной воробей. Фантин меланхолично топтал все еще дымящие уголья. — Ну что же вы все молчите?! – простонала сквозь слезы Гезина. Сделалось тихо – только хмурый Фантин удрученно сопел себе под нос да изредка всхлипывала пострадавшая героиня. — Утро уже, – хрипло сообщил Муха. – Молочники кричат… Скоро рассвет… Бариан, все еще удерживающий меня, больно сдавил мое запястье. — Да отпусти ты меня, – бросила я зло. Он повиновался. Гезина тихонько скулила; на меня никто не смотрел, и я подумала с внезапным отчаянием, что спокойная жизнь кончилась навсегда, я уже не смогу жить среди этих людей так свободно и безмятежно, как жила раньше. Что-то сломалось, все… Сквозь щели в пологе пробился мутный серый свет. Заскрежетали, открываясь, городские ворота. Горестно заржала пегая лошадка. — Лошади замерзли, – тихо сказал Муха. – Надо… ехать… — Эй! – крикнули снаружи, и по борту повозки властно застучал металл. Все вздрогнули и переглянулись. Я в изнеможении закрыла глаза – я сумасшедшая… Мне мерещится… Перед повозкой стоял Луар Солль; шпага воинственно оттопыривала край его плаща: — Эй… Танталь у вас? Они расступились – хмурый Бариан, злой Флобастер, нахохленный Муха; Гезина что-то пробормотала вслед. Луар протянул мне руку, и, опершись на нее, я спрыгнула на землю, едва не подвернув окоченевшую ногу. — Пошли, – сказал он, без удивления разглядывая мое синюшное от холода лицо. Наверное, следовало спросить куда, но я не спросила. Мне казалось, что я заснула наконец и вижу сон… А во сне мне было все равно, куда именно с ним идти. * * * Вот уже много дней он жил, отчужденно наблюдая со стороны за своими собственными поступками и мыслями. Эту отстраненность не смогло переломить даже странное беспокойство, родившееся на могиле отца; сейчас он холодно наблюдал за юношей, идущим улицами города рядом со смятенной черноволосой девушкой. |