Онлайн книга «Скитальцы»
|
Неизвестная вина сделалась теперь явной. Нарядив Луара в плащ с капюшоном – традиционную одежду служителей Лаш, – я невольно спровоцировала узнавание. Эгерт Солль узнал в сыне ненавистного Фагирру, и напрасно я твердила себе, что рано или поздно это случилось бы и без меня. Такая тайна подобна углю за пазухой – но вина теперь на мне, как себя ни уговаривай, как ни верти, страшное сбылось, а я, выходит, стояла за спиной у злой судьбы и подавала ей инструменты… Луар вернулся в город, так и не заметив меня, хоть я не особенно и пряталась, просто шла за ним как привязанная… Потом будто кто-то хватил меня мешком по голове: Флобастер! Спектакль! Усталые ноги мои прошли еще два шага и запнулись. Что мне за дело, подумала я с кислой улыбкой, что мне за дело до Солля и Фагирры, мертвых отцов и чужих сыновей? Меня ждет моя повседневная жизнь – щелястые подмостки, тарелка с монетками, хозяин постоялого двора, который одновременно и хозяин положения… Спина Луара растворилась в жиденькой толпе. …За квартал до постоялого двора я почуяла недоброе. Две наши повозки стояли посреди улицы, кособоко загораживая проезд – какой-то торговец с тележкой бранился, пытаясь протиснуться мимо. Щерила зубы недовольная Пасть; третья повозка неуклюже выбиралась из ворот, и пегая лошадка поглядывала на меня с укоризной. Холщовый полог откинулся, и Гезина, растрепанная, злая, с криком наставила на меня обвиняющий палец: — Вот она! Здрасьте! Муха, громоздившийся на козлах, хмуро глянул – и смолчал. — Спасибочки! – надрывалась Гезина, и звонкий ее голос заполнял улицу, перекрывая даже жалобы застрявшего с тележкой торговца. – Спасибо, Танталь! По твоей милости на улицу вышвырнули, спасибо! До меня понемногу доходил смысл происходящего. Муха глядел в сторону; полный злорадства конюх с лязгом захлопнул ворота: — А то гордые, вишь… Флобастер, шедший последним, плюнул себе под ноги. Поднял на меня ледяные, странно сузившиеся глаза: — В повозку. Живо. Я молча повиновалась. Спектакль сорвался; под вечер стало заметно холоднее – Гезина дрожала, закутавшись во все свои костюмы сразу, и уничтожала меня ненавидящим взглядом. Флобастер последовательно обошел пять постоялых дворов – все хозяева, будто сговорившись, заламывали несусветную цену, ссылаясь на холодное время и наплыв постояльцев. Скоро стало ясно, что на сегодня пристанища не найти. На меня никто не глядел. Даже Муха молчал и отводил глаза. Даже добряк Фантин хмурился, отчего его лицо отпетого злодея делалось еще порочнее. Ветер совершенно озверел, и никакой полог не спасал от мороза. На площади перед городскими воротами горели костры. Флобастер переговорил с ленивыми сонными стражниками, и нам позволено было ожидать здесь рассвета. Три повозки поставили рядом, чтобы не так продувало; украденные из казенного костра угли тлели на жестяном подносе, заменяя нам печку. Все собрались в одной повозке, наглухо зашторив полог. К подносу с углями жадно тянулись пять пар рук – одна только я сидела в углу, сунув ладони под мышки, мрачная, нарочито одинокая. Холодно. Всем холодно, и все знают почему. Только остатки совести не позволяют Флобастеру назвать вещи своими именами и при всех сообщить мне, кто я такая; Бариан, может быть, и вступился бы – если б согрелся. Муха, может быть, посочувствовал бы – но холодно, до костей пронимает, а могли бы нежиться в тепле… Ну как с этим смириться?! |