Книга Скитальцы, страница 361 – Марина и Сергей Дяченко

Он не понимал. Он жил в своем мире, отделенном от меня прозрачной скорлупой – от меня и от той ночи в повозке, в холщовом домике, на осеннем ветру…

На мгновение я похолодела от суеверного ужаса – а Луар ли это? Не призрак ли погибшего на большой дороге паренька, такой повзрослевший, равнодушный призрак?

— Извини, – сказал он все так же отрешенно. – Я не о том.

Я так удивилась, что на секунду даже отстала.

— Не до… не о чем?

— Потом, Танталь.

Он пошел быстрее; это равнозначно было приказу убираться. Сама не понимая, что делаю, я бежала рядом, будто на привязи; потом остановилась и крикнула ему в спину:

— «Смоляной бык»! Постоялый двор «Смоляной бык»!

Он не обернулся.

Некоторое время я висела между небом и землей, выбирая, удариться ли в плач, отдаться ли в отместку хозяину двора либо предпринять что-то еще; спина Луара маячила впереди, он уходил все дальше и дальше – и, стиснув зубы, я решила отложить истерику на потом.

Он явно не бродил неприкаянно – он шел к какой-то хорошо известной ему цели; его ноги были почти вдвое длиннее моих, но у меня зато было упрямство, какое Луару и не снилось.

Я пошла следом. Куда и девался холод; спина моя взмокла, щеки мои горели, изо рта равномерно вырывался пар – непосвященный, верно, решил бы, что перед ним обращенный в девушку огнедышащий дракон. Не упуская из вида Луарову спину, я одновременно должна была смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на корке замерзших нечистот; волоча за собой потеющий, задыхающийся «хвост», Луар вышел к городским воротам, свернул с широкой дороги и двинулся вдоль стены.

Никогда раньше я не бывала здесь. Тропка тянулась узкая, но уверенная и протоптанная; вскоре впереди показалось некое подобие железной ограды, и я поняла, что попала на кладбище.

Луар остановился, оглядываясь; вспомнив об укрытии, я юркнула за выступ городской стены. Впрочем, Луар все равно бы меня не заметил – ему было не до того.

Из покосившегося домика выполз сторож; еще издали Луар позвенел ему кошельком с монетами, и повадки старичка враз помолодели.

— Я ищу могилу, – сказал Луар.

Я насторожилась.

Старичок поклонился до земли:

— Как же… Затем и приставлены… Кого ищет юноша?

— Отца, – бросил Луар.

Я вжалась в стену щекой. Эгерт… Небо, Эгерт… Что же это, небо, что с ним случилось… За что…

— О-о, – протянул старичок с уважением. – Вы нездешний, стало быть… Звали-то вашего батюшку как?

Я обхватила плечи руками. Бедный Луар… Теперь все понятно. Эти пустые отрешенные глаза…

Мотались по ветру спутанные ивовые ветки – целые колтуны голых желтых веток. Из-под тонкого слоя снега пробивалась бурая, как свалявшаяся шерсть, трава.

— Э-э… – снова протянул старичок. – Звали-то… вашего батюшку…

— Фагирра. Фар Фагирра.

Мне показалось, что мои уши подло лгут. Старичку, по-видимому, показалось то же самое.

— Э… – промямлил он испуганно. – Как-как?!

— Фагирра, – бесстрастно повторил Луар. – Служитель ордена Лаш. Вы знаете.

Старичок подался назад; я издали видела, как дрожат его руки.

— Он… тот?

Луар вытащил из кошелька новую монету. Старичок отступил еще.

— Стало быть… тот самый… Фагирра?

Имя далось ему с трудом – как грозное, запрещенное к произнесению проклятие.

— Да, – сказал Луар уже раздраженно. – Где он похоронен?

— За оградой, – отозвался старичок глухо. И добавил что-то – я не расслышала.