Книга Кицхен готовится к войне, страница 125 – Екатерина Насута

— Орик…

— Да, мастер-ата?

— Выбрось эту чушь из головы. Некромантия — это просто дар. Кто-то повелевает небесным огнём, кто-то водой, а кто-то — покойниками. Дар не делает тебя плохим или недостойным. Наоборот, в прежние времена и дети Танари обладали подобной силой. Однако война забрала многих из них. А те, кто уцелел, вернулся и принёс на земли страшный мор.

— Проклятье, — тихо произнёс Орик. Свинью он держал крепко, при этом двигаясь легко, умело, будто с малых лет учился по лесу ходить. — Урм из Орма писал, что тогда корабли подошли к землям Ютландским и привезли с собой всех, кто был в возрасте и силе, дабы единым ударом сломить оборону. В тот год небеса предсказывали победу, и потому Великий Хан решился объявить поход. Он собрал всех детей своих, и слуг их, и слуг их слуг. И всех, в чьих жилах текла небесная кровь.

— В том числе и некромантов.

Про Урма из Орма Ликий слышал.

Мудрец, кажется. И стихи писал. А выходит, что не только их.

— Жрецы Каиты Луноликой вызвали туман, чтобы укрыл он корабли. И связали цепями силы море. Корабли и войско на них должны были подняться по жилам рек, но тьма встала на их пути. И тьма забрала одарённых, а тех, кто остался жив, прокляла. Они и принесли в степи чёрную чуму.

Мор.

Чёрную болезнь, что прошлась по степям, выкашивая и людей, и лошадей, не щадя ни старых, ни малых.

— Тогда именно жрецы встали на пути мора. И призвали силу небесного огня. И очистили им заражённые тьмой земли…

Которые и по сей день пусты, ибо хранят память о силе.

Но мор удалось остановить, а жрецы получили власть.

По праву спасителей. Хорошо это? Плохо?

— Тогда впервые хан Ашлак взял в жёны жрицу Танари. И с тех пор повелось так… — Орик выдохнул. — Что первой женой хана становится дева, посвящённая Танари.

А она, став женой хана, занимает место Великой Жрицы.

— Тяжело?

— Я справлюсь, мастер-ата.

— Справишься, конечно. Но отдых никому не повредит, — Ликий остановился. — А что до крови… то к чему её лить попусту? Убить проводника? И завтра о том разнесётся слух, который встревожит других. Как мы тогда вернёмся? И как пройдём вновь, если случится нужда? Убить охотника, которого мы встретили вчера? Его начнут искать… даже эту свинью будут искать. Смерть редко решает проблемы, мальчик. Чаще она создаёт новые.

— Но…

— Если на пути нашем встретится враг, я буду сражаться. И продам свою жизнь дорого. Но это будет означать, что с делом, которое поручил твой отец, я не справился. Понимаешь?

— Кажется, да, мастер-ата. Поэтому Кирий и не стал убивать тех людей? В лодке?

— Именно. Они пришли и ушли. А мы остались. Если бы эти люди не вернулись, нам пришлось бы скрываться куда тщательней. Отчего пострадало бы дело.

И повезло, что Кирий удержался.

Пока.

Кирий — это тоже проблема, но о ней Ликий подумает после.

На опушке леса Ликий замер.

И мальчишке подал знак.

Открытое пространство… ночь, конечно. И места безлюдные. Ликий ходил к усадьбе, пусть и не приближался настолько, чтобы разглядеть дом, но всё же…

— Клади его сюда, — он наклонился и поправил берет, который сбился на бок. — Тут уже должен вернуться.

— А он… он не расскажет? О нас?

— Это же свинья, — Ликий поглядел на мальчишку. — Сомневаюсь, что он способен что-то рассказать. Да и… чтобы было что рассказывать, ему нужно выучить язык.