Книга Альма Френг и новые тайны, страница 47 – Ида Туфте Микельсен

Ветровка и шарф.

Совершенно непонятный конспект за скамейкой на пирсе. Альма была благодарна Эрнту за помощь, конечно, но неразборчивый почерк всё чаще вызывал раздражение, когда она не могла разобрать, как выполняются сложные связки.

Пуховик и шарф.

Всё ещё фиолетовый шар, в списке осталось пять имён.

Альма начала допрашивать Пиллу всё настойчивее. Что они говорили? Как говорили? Как смотрели?

Теперь Альма каждое утро смотрела на себя в зеркало в ванной. «Я найду тебя», – стала говорить она своему отражению.

Шерстяной свитер, пуховик и шарф.

Долгий, изучающий взгляд Симона, когда она поднималась к себе по лестнице после курсов.

Одеревенелое тело, жёлто-голубая кожа, изнурённый и унылый вид.

В «Мевемлии» остался последний фиолетовый шар – Альмы.

Шерстяной свитер, рейтузы, пуховик, шарф, шапка и варежки.

В списке всего одно имя. Всё ещё фиолетовый шар.

Толстый пуховик до пят, из которого не выветрился запах чердака и ёлочных игрушек.

В списке имён не осталось. В раздевалке Альме приходилось вцепляться в скамейку, чтобы не сорваться и не грохнуть всё ещё фиолетовый спектральный шар об пол.

Когда шкафчик в раздевалке Альмы в «Мевемлии» уже не закрывался от количества вещей, а было это в середине декабря, долгожданное событие наконец случилось. После того, как Альма сиганула в пропасть и смогла контролировать падение, вытащить луч и взлететь, её спектральный шар посинел. Об этом мгновении она мечтала неделями, но внезапно обрушившиеся на неё крепкие объятия Пиллы вызвали лишь недоумение. Всего лишь синий. Пока шар не пожелтеет, тут и говорить не о чем. В библиотеку Хомлунга пускают только жёлтые шары. И больше её ничего не волновало.

Пилла не особенно расстроилась, что из плана со списком ничего не вышло, гораздо больше надежд она возлагала на библиотеку и журнал. Она не сомневалась, что этот план уж точно выгорит. Всё равно других способов найти её отца они не придумали.

— Тройной тест будет на последнем занятии декабря, – сказала Альма. – А это уже следующая неделя, или после Рождества ещё будет занятие?

— Будет, – ответила Пилла через стенку.

Значит, ещё одно занятие в запасе. Ещё есть шанс окрасить шар в голубой до теста. А гонять их будут по всему пройденному материалу. Они попытались вытянуть из Йеспа какие-нибудь подробности, но тот молчал. Сказал только, что шары иногда и на несколько цветов меняют окраску, если хорошо сдать тест. Синий, по крайней мере, уже был шагом к жёлтому, все-таки не фиолетовый. Потом шли голубой и зелёный. Альме и не с таким доводилось справляться. Сейчас сдаваться нельзя!

— А сложный он, этот тест?

— А то!

— И часто его заваливают?

— Думаю, каждый год несколько человек набирается.

— Но сколько?

Ответа из-за перегородки не последовало.

— Так сколько учеников в год проваливают тройной тест? – спросила она снова погромче.

— Да во имя Ра, Альма, какая разница!

А это уже Элионора! Она прилетела в раздевалку, чтобы забрать её после занятий и проводить домой, как было теперь каждый раз после случая в пекарне Франца. Альма, как раз успевшая переодеться, уже вышла из кабинки ей навстречу. Пилла стояла там же.

— Совершенно незачем так переживать, – продолжала Элионора. – Но, если не ошибаюсь, средний процент выпустившихся с курсов за последние десять лет составлял 83,92 %.