Книга Революция, страница 5 – Владимир Бабкин

Разумеется, я знал концепцию и движущие силы, которые привели к революции во Франции. В России до этого ещё не дошло. Но, я не собирался доводить и до восстания местных декабристов на Петровской площади в Петербурге. Площади, где сейчас устанавливают Медного Всадника — Гром-камень и конную статую Петра Великого, рука которого простирается в сторону Стокгольма.

Война близится. Русские и прусские полки пойдут на Швецию уже очень скоро, идя по воле своего общего Царя и Императора. Шведская угроза для нашей Унии должна быть снята.

Франция и Англия слабы, точнее заняты. Цесарцы реформами императора Карла II сейчас ослаблены и западные земли краковского воеводства переваривают. Бранденбург занят землями Познани. Османия уже не в счёт. Ей еще лет двадцать зализывать раны. Султан не смог даже отнять Багдад у распадающейся Персии после смерти два года назад шахиншаха Керим-хана Зенда. Больше у нас соперников нет. Разве что Швеция. Там мой августейший кузен старается. На последние французские деньги. Париж против нас сейчас выступить не может, но нашего усиления опасается. Мы в их глазах страшны. Людовик XVI никак не поймет что его правление для Франции во сто раз страшнее.

Спасти Францию уже невозможно. Революция метит им в спину. Плаха рыдает по ним. Сколько им осталось до бунта и до того, как головы Людовика Шестнадцатого и Марии-Антуанеты полетит в корзину истории⁇ Бог весть. Пять лет. Десять. Пятнадцать. Я не провидец и не Оракул. Я не знаю. Это теперь другой мир.

Подбрасываю дрова в пламя.

Люблю огонь.

Он сжигает лишнее.

Вдруг появилась Лена. Долгий поцелуй.

— Что хочешь на ужин?

Пожимаю плечами:

— На твоё усмотрение, любовь моя.

— Ты занят?

— Нет. Не слишком. Через пять минут пойду, удостою визитом совещание ИВС. Есть что-то срочное?

— Нет, любимый. Не думаю, что соус стоит твоего времени и внимания. А почему ты сам не ведешь заседание?

Усмехаюсь:

— Дал возможность Павлу порезвиться.

— И окончательно выставить себя дураком перед верховным военным командованием Империи?

Жена у меня — умница. Ну, как, «жена»… Мы, понятно, живём как муж и жена. Скоро два года как. Лене уж рожать скоро. Мы называем друг дружку мужем и женой. Всерьез. Никого не стесняясь. Но, официально, она всё ещё Светлейшая Княгиня Елена Долгорукова, а не Великая Княгиня-Супруга Елена Степановна.

— Да, любовь моя. Решение принято. Сегодня поговорю с Михаилом. Но, всё, пора идти. Люблю тебя.

— И я тебя.

— Как там наш животик?

Улыбка. Лена погладила свой круглый живот.

— Толкается.

— Да, радость моя. Он ещё всех тут растолкает.

— Он?

— Не сомневаюсь. Родится мальчик. Вот увидишь.

Кивок.

— Дай Бог. Я молюсь о том, чтобы подарить тебе сына.

Я уже встал, но, замер на секунду.

— Солнце, а кто проверяет специи, для твоих соусов?

Жена запнулась.

— Ну, еду твою и мою пробуют дегустаторы. А вот специи… Никто, пожалуй. Ты, думаешь…

— Я не думаю. У меня просто паранойя. Но, устроить тебе выкидыш не так сложно. Я бы смог, я ведь врач по образованию. Не хочу тебя пугать лишний раз, но остерегайся и этой возможности. Сама знаешь, что на кону не только Корона.