Книга Революция, страница 7 – Владимир Бабкин

Пока армия меня любит и я не делаю резких движений — у меня есть уверенность в их повиновении. Но я не Людовик XVI и той истории Царь Николай II, я не дам дворянскому болоту страну погубить. Менять уклад буду. Медленно, но уверено. А кто поперек станет — не побоюсь, как дед, лично головы рубить.

— Господа, я изучил наши планы мобилизации. Я не удовлетворён.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПОКОИ ИМПЕРАТОРА. 11 апреля 1782 года.

Лена играла с семилетней Машей. Что-то они там рисовали вместе с дочерью.

Она подняла голову в мою сторону:

— Кушать будешь? Приказывать подать ужин?

Усаживаюсь на пол, рядом с Еленой и Марией.

— Кушать? Да, пожалуй. Как ваши дела?

Грустная улыбка.

— Доченька, порисуй пока без меня, хорошо?

Кивок.

— Хорошо, мама.

Лена наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Ты меня напугал. Я не стала готовить соус. Ты прав. Так отравить проще простого. И если медленнодействующий яд, то и дегустатор не определит. Сразу. Он, к тому же, не женщина.

Она помолчала. Лишь вздохнула:

— Я могла бы тебе сказать, что я не хочу так жить. Но, понимаю, что ничего изменить невозможно. Просто нужно усилить меры безопасности и контроля. Не давать чужим доступ к нашей еде, нашей одежде и прочему, на что может попасть яд. Пока, во всяком случае. Мне надоело бояться собственной тени. Мы начинаем жить, как в скорлупе.

Я не успел ничего ответить. Стук в дверь.

Елена откликнулась:

— Да!

Церемониймейстер:

— Ваше Величество, Ваша Светлость, к вам с визитом Цесаревич Михаил Петрович и Великая Княгиня Анна Андреевна.

Елена посмотрела на меня. Киваю любимой. Светлейшая распоряжается.

— Пригласи их в чайную. Распорядись подать нам чай и к нему. Ступай.

Церемониймейстер поклонился.

— Моя Госпожа.

Дверь закрылась.

У Лены настроение было отнюдь не игривым.

— Что думаешь?

Пожимаю плечами.

— Возможно, сейчас всё решим. Сегодня или завтра официально объявлю Манифест.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ЧАЙНЫЙ САЛОН. 11 апреля 1782 года.

Тепло обнимаю сына.

— Привет, сын.

— Здравствуй, отец.

— Спасибо, что зашли. Без шуток, очень рад вас видеть.

Женщины, тем временем, тоже ворковали, но, я, на правах Хозяина Дома, обнял невестку и поцеловал в щеку.

— Здравствуй, дочка.

Анна улыбнулась и подмигнула Лене.

— Папа, а жена не приревнует?

Елена рассмеялась, а я просто аккуратно сгрёб их обеих.

— У меня любимая жена и замечательная невестка. Анна, ты там Мишу не сильно балуй. Он ещё тот сорванец. Может и сорваться с крючка.

Аня погладила свой живот и мило так заметила:

— Папа, куда он денется.

Лена и Аня действительно сошлись и были, как подруги. Практически ровесницы, практически обеим вот-вот рожать, обе начитанные, образованные…

* * *

— Великие, я похищаю у вас Михаила. Государственные дела требуют, чтобы чай был густо приправлен прозой бытия. И, да, любовь моя, я помню про правила приличия: «Мужчины не матерятся при женщинах. Женщины при мужчинах. Взрослые при детях. А дети при взрослых». Простите мой солдафонский юмор.

Женщины расхохотались.

Жена меня проводила напутственным: «Иди, уж. Мы тут пока посплетничаем».

Киваю.

— Миша, пойдём-ка быстрее, пока наши дамы не передумали.

Тут уж рассмеялись все.

* * *

Анна отпила чай.