Книга Революция, страница 3 – Владимир Бабкин

Малолетний Пётр Павлович умер, наследника у Павла нет. Павел Петрович откровенно слаб и находится под каблуком у жены. Я не хочу отдавать ему/ей Корону, и она это знает. Следующим в очереди у нас Михаил, но он морщится от самой идеи стать Императором, как от зубной боли. Нет, если папа скажет, он примет отцовскую волю, но, добровольно? Увольте!

Дальше по списку Александр. Царь Кипра. Ему там вкусно и комфортно. Русские пушки эскадры всегда в его распоряжении. А для тех, кто в курсе, Престол Всероссийский и Прусский отнюдь не булочка с изюмом. Подумаешь лишний раз. Он царь православный и потому, в отличии от Алексея ставшего герцогом Померании и перешедшего в лютеранство и вассалитет к Австрии, у него не было основания отрекаться от прав на Русский Престол. Александр уж успел своей Марии Каролине Савойской заделать себе наследника Кипрского. Ну и мне в линейку преемства Престола Российского тоже. Да и у Алексея двое сыновей. Он, в отличии от отца, тоже стать Императорами Всероссийскими имеют право. Причем как бы не раньше Михаила.

А вот после всех их, как раз, и будет наш с Еленой возможный сын. Седьмой в очереди на Трон. Потому и бурлит высшее общество. Вариант далёкий, но, реальный. Потому бурлит Екатерина Романовна. Знает, что, если родится у меня ещё один сын, я могу все её притязания просто спустить в паровой унитаз.

И смыть за собой.

И, главное, Екатерина Романовна больше не может рожать. А Елена — может. И вопрос не в том, наш сын очень далеко от Короны, а в том, что у нас есть свой Наследник. И жизнь полна сюрпризов. В любом случае, политический вес Лены вырастет после нашего венчания многократно, ведь она перестанет быть просто любовницей Императора.

— Пап…

— Что ещё?

Павел ткнул пальцем на страницу плана дня.

— Заседание Императорского военного Совета. Через четверть часа.

Всё ещё злобный, я процедил:

— Ты у нас Наследник? Вот иди и проведи ИВС.

Несколько ошарашенно-испуганное:

— Й-а-а?

Внутренне матерюсь и спрашиваю:

— А кто?

Я мог бы вспомнить ему позор битвы под Гжатском и то, как его Штандарт Наследника Престола был потерян, брошен в грязь и навоз, под копыта польской конницы. Позор, который он так и не смыл. Я промолчал. Но, ведь Армия ничего не забывает. Войска, в этом плане, злобней женщин. Павел все годы потом избегал сражений. Причины были разными. Но, солдаты уже не верили ему. Он уже не мог крикнуть, как Жанна Д’Арк: — Все, кто любит меня, за мной!

Меня можно уронить с лестницы. Но, невозможно поднять мои полки против меня. И, Павел, их точно не поведёт. Притащат его, как нашкодившего кутёнка. Может, если что со мной, Елене под ноги и швырнут. Особенно, если она станет моей официальной женой.

Она — своя. Дочь крепостной, а большинство солдат вчерашние крепостные. У неё знаменитый брат Андрей. Просто легенда в Армии и на Флоте. Оба брата тоже на слуху. Её погибший муж — герой турецкой войны, разгромивший весь вражеский флот. Отдавший жизнь за Отечество и за други своя. Его именем назван линкор — флагман Средиземноморской эскадры. У неё дочь — Светлейшая Княжна Мария Григорьевна Долгорукова. Я уж не говорю, что сама Светлейшая Княгиня Елена Степановна носит под сердцем ребёнка самого Императора — человека, которого, без лишней скромности, Армия и Флот готовы носить на руках.