Книга Революция, страница 39 – Владимир Бабкин

Тут ещё момент с во многом сознательно искусственно поддерживаемого мной дефицита свободных рабочих рук. Во имя прогресса. Научно-технического, экономического, и прочего культурно-социального. У примера про стиральную паровую машину есть и обратная сторона — если есть на рынке труда двадцать прачек задёшево, то владельцы фабрик и заводов не станут покупать стиралку, а наймут эти самые двадцать баб, которые будут работать почти задаром. Но, если на рынке дефицит рабочей силы, а задачу выполнять надо (любую), то придётся задуматься хозяевам и искать варианты замены живых рабочих на механизмы. Так что тут нужно находить баланс между техническим развитием и социализацией женской половины. Ибо нельзя полностью разгрузить женщин от ведения хозяйства. Ничем хорошим сие не закончится. С механизацией мужского труда так же. Доходней — ручками.

Но и перспективу нужно обозначить.

Так что вот стараюсь будущим свободным людям не просто иную, а лучшую жизнь показать. Пусть пока всего в нескольких городах, но из сказок работающих тут крестьян-отходников здешние чудеса уже в деревнях хорошо известны.

Для селян даже поездка на ярмарку новь. Я же особо ничего нового вокруг себя не увидел. Стандартизация — мода нового времени.

— Что ж, Дмитрий Павлович. Я увидел. В целом — молодцы. Все прошения и запросы отправляйте в мою Канцелярию. Когда у ваших обед?

Усольцев взглянул на часы на запястье. Дорогая штука. Статусная. Не каждому по карману. Не бедствует директор. Впрочем, жалованье ему позволяет. Да и премии тоже у него будь здоров. План завод выполняет и перевыполняет.

— Через четверть часа, Государь. Думаю, что рабочие уже собираются на площадях у столовых.

— Любопытно. Найдется на меня порция?

— Конечно, Государь. И на вас, и на всех сопровождающих. Голодным не оставим никого.

— Хорошо. Идёмте. Я пока пообщаюсь с рабочими.

На площади перед заводской столовой действительно стояли группы людей в рабочих спецовках и куртках.

Прохожу. Киваю. Здороваюсь. Мне кланяются. Нет, не в пояс. Просто склоняют голову, как сделал бы любой дворянин. Здешние себе цену знают. Даже если большинство из них забитые крестьяне. В прошлом. Сейчас они и их семьи предмет зависти для бывших односельчан. Мол, выбился Ванька наш в люди.

Наугад выбрав группу, я подошёл.

— Здорова, православные.

Народ загомонил, здороваясь. Вокруг тут же подтянулись ещё рабочие и лишь моя охрана не позволяла слишком уж плотно меня обступать, а то бы придавили от радости верноподданнических чувств.

Банальное «слово за слово», кто и откуда, как давно на заводе, у кого сколько деток, жена чем занимается, как жизнь, жалобы на условия содержания и прочее, что говорят в таких случаях.

Большинство имело постоянный трудовой договор с заводом и уже перевезли в посёлок семьи. Жить в посёлке было хорошо, хоть и не бесплатно. Но, медицина, школы для детей и взрослых, роддом, библиотеки, культурные мероприятия и прочее. Отходников сейчас в этой толпе нет. В городе хорошо, но барин требует оброк, да и скоро сеяться.

Крестьянам пока о такой жизни только мечтать. И мечтали. Особенно, как ни странно, бабы. А больше всех — девицы.

Неожиданно для меня стихийно возникла разновидность «Великой Русской Мечты». Как оказалось, моя женитьба на Лене просто потрясла простой народ, особенно глубинку. Легенда обрастала всё новыми и большими подробностями, часто выдуманными. Но, суть была чиста, как родник и проста, как бриллиант — девка из крепостных стала Царицей. Благодарные рассказчики опускали за скобки факт того, что Лена никогда не была крепостной, а родилась уже баронессой. Что мама её была очень непростой крепостной и была пожалована титулами не за красивые глазки и мягкую постель. Кому это интересно⁈ Зачем эти подробности и нюансы для народной молвы и легенды? Да и не знают простые люди этих нюансов.