Книга Бунт и Империя, страница 76 – Владимир Бабкин

Мне не было торжественно. Откровенно. Меня, уважаемых мужей и дам, опять, как подопытных кроликов или натур с натурщицами, выстроили в композицию и организовали в фотосессию. Да, не спорю, событие нерядовое. Всё-таки основание Севастополя. Войдёт в учебники и прочие энциклопедии.

Картины писать будут.

Событие.

Да. Легендарный Севастополь.

Император.

Лично.

Адмиралы и генералы.

Лучшие люди.

Города.

Которого нет. И, вообще, пока тут ничего нет. Древний Херсонес разве что. Точнее его живописные руины. Да, там, в Корсуне, крестился Владимир Святославович. Князь Киевский и Всея Руси. В девятьсот восемьдесят восьмом году. Но, это не точно. А вот то, что я сейчас основываю ЛЕГЕНДУ — это точно. Для этой версии исторических событий.

Севастополь.

Событие.

Но, мне даже улыбнуться нельзя. Статичная фотографическая фигура. Фокус на мне и акцент композиции на мне. Нельзя улыбаться и махать. Здесь не кино и не мультик.

Тоскливо. Невыносимо. Я опять творю Историю и Империю.

Как же я устал. Бесконечное движение или имитация оного. Войны. Политика. Интриги. Торговля. Преференции. Дворяне. Титулы. Двор. Крепостное право. Бунты. Заговоры. Семейные дрязги и скелеты в шкафу. Много скелетов. Тут не шкаф нужен, а целый гардероб.

Прогрессорство. Если кто думает, что это просто — милости просим в мою реальность.

Как было просто быть простым профессором-теплотехником университета на Урале. Как я иной раз скучаю по двадцатому веку. Не по двадцать первому, нет. Моя настоящая молодость была именно в двадцатом веке. Всё ещё во втором тысячелетии.

Нет. Я не скажу завтра: «Я устал. Я ухожу». Нет. Хотя бы потому, что передать Трон мне просто некому. Павел и его жёнушка разочаровывают меня всё больше. Боюсь эры их правления. Потому буду тянуть Царскую лямку до последнего.

Горький итог моего правления и горький выбор — что и кто дальше? Ведь система, которую я создал, ведёт Россию к краю обрыва. Даже быстрее, чем было бы без меня. Но, другой системы у меня нет.

«Видя бой со стороны, каждый мнит себя стратегом!» ©

Увы, я не вижу бой со стороны. Не с нашим счастьем, как говорится.

Лина меня поддерживает во всём, но и она сказала мне только одну фразу: «Петер, ты ошибаешься». Она не стала развивать тему, но я её понял. Я слишком круто взял и нажил себе множество врагов. Особенно среди главной опоры Трона — дворянства. Армия и Флот — это хорошо, но, решения принимают в основном столичные дворяне. Я им не даю вольностей и крепостных. А моя идея-фикс с отменой крепостного права не вызывает понимания. Ни у жены, ни у Наследника.

Борюсь с желанием потереть виски. Нельзя. Фотосессия.Потомки не поймут.

Чьё наследие?

Чей Трон?

Чья Корона?

Как я легко и правильно установил правила Престолонаследия. И как смеялся над дедом, который учредил принцип: «В кого Император ткнёт пальцем». А вот, ничего смешного, как оказалось.

В чём беда?

В том, что пустота.

Столько в истории было империй, которые умирали сразу после смерти создателя. Просто некому было нести огонь в будущее. Огромные блистательные империи умирали за считанные месяцы. Россия чем-то отличается? Нет. Я не уверен.

Я не создатель России. И не буду последним её Царём. Но, Рим тоже не сразу умер.

Просто чувствую тлен во всём, что делаю. Или не делаю. Прогрессорство? Да. Но, нужно ли это самое «прогрессорство»?