Книга Бунт и Империя, страница 73 – Владимир Бабкин

Мужчина. Офицер. Долг.

Эскадра брандеров, потушив огни, формировала строй. Тут главное не наткнуться друг на друга.

Корабли Русского Флота уже почти не видны. С вечера они обстреливали рейд. Даже пару кораблей османского флота подожгли. Один вроде сгорел, второй туркам удалось потушить. Но в бухте горят еще от него головешки. Единственный ориентир. Новолуние сегодня. Темень -хоть глаз выколи. Сигнальные огни на брандерах есть. Специальные. Чтоб не видно со стороны. Тут главное на самих себя не наскочить. Но, вроде, фелюки держат строй уверено. Это хорошо. В бухте придется огни тушить. Там каждый пойдет уже к свое намеченной цели.

Григорий поправил фуражку. Нужно скрыть свой мандраж. Не каждый день ведь он идёт на верную смерть. Нет, даже сомнений не может быть. Капитан уверен в себе и твёрд.

Ветер поменялся.

Плохо.

Парусники, конечно, могут маневрировать, но тут ночь, а к ветру, ещё и течение.

Разметают строй.

Плохо.

Придется паровую машину включить.

Рано, но иначе снесет с курса. Да и в гомоне порта не будет их малосильный паровик слышно.

Двигатель загудел. И выбросил в трубу сотни искры.

— Перфильев, — крикнул шопотом капитан, — тягу прижми!

— Звиняйте, Ваш благородь, уголек подмок, сейчас справим…

По курсу вскипел бурун.

Их заметили.

Плохо.

Всплески один за другим. Идёт пристрелка.

— Не трать время на искрогаситель Перфильев! Полный ход! — приказал Долгоруков.

— Есть, Ваш благородь.

— Командир, парусники сносит лево по борту. Уже два кабельтова. Прикажете изменить курс?

Князь выдохнул и твёрдо ответил:

— Нет.

Лейтенант Измайлов покачал головой.

— Командир, турки прицеливаются по нам. Мы демаскируем ордер. Дав приказ отойти вы отведете огонь от остальных.

— Господин лейтенант. Если мы уйдем с курса. То не выполним задания. Систершипы уже успели от нас отвалить. Они обнаружены. Пока турки заняты нами у них есть шанс. Дадим им уйти.

— Но капитан…

— Мы вызвались добровольцами на эту миссию. Давайте будем верны Чести Андреевского Флага.

— То есть, мы принимаем огонь на себя?

— Да. И у нас есть преимущество в скорости, турки не успеют пристреляться.

Как бы подтверждая сказанное два буруна взорвались далеко сзади.

Впереди 84-х пушечный «Бурдж-у-Зафер». Ожили, кажется, уже половина орудий правового борта турецкого флагмана.

Всплески снарядов пока минуют брандер.

Финишная прямая. Трудно промазать в изрыгающий тонны огня борт.

— Измайлов! Спускайте шлюпку и собирайте команду.

— Есть! — обрадованный лейтенант не верил что пронесло, — а Вы?

— Капитан уходит последним. Исполняйте, — крикнул в пушечном гуле Григорий, — Перфильев, Ульян Тарасович, плющ клапана!

Ответом был стук кувалды.

Катер в мертвой зоне корабельных пушек. Но, одна вертлюга бьет в борт. «Проворный» виляет, отбрасывая от себя шлюпку.

— Черт! — возвращает руль на курс Григорий, не замечая краснеющую от дробины руку, — Перфильев прыгай!

Вместо ответа мозолистая рука перехватывает штурвал у теряющего сознание капитана.

— Господи! Исусе! Помилуй на…

Летящий по волнам катер вскрывает бархоут «Бурдж-у-Зафера». Турецкий флагман ломает взрыв брандера и поджигают угли топки, взорвавшейся вслед машины. Детонирует крюйт-камера и горящие обломки линкора разлетаются по всей бухте. Русский флот, снесенный течением брандеры и держащийся за перевернутую шлюпку экипаж «Проворного» наблюдают, как безлунную ночь освещает пожар турецкой эскадры.