Книга Огнем и Мечом, страница 78 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

— Карл верил, что он вернётся в Швецию, соберёт новую армию и даст русским, и всем прочим по голове. Он не считал, что всё потеряно. А Фридрих считал. Кадровая армия разгромлена. Восточная Пруссия и корона потеряны. Путь на Берлин открыт. Всё, о чём он мечтал — погибло.

— Но, он же сейчас прекрасно воюет и бьет австрийцев с французами.

— Да. Однако, это только благодаря мне. Я не стал добивать поверженного Фрица и дал возможность Фридриху вновь стать Великим. Ну, и помог, чем мог. России выгодно продолжение этой европейской войны, при том, что мы в ней больше не участвуем. У Фрица есть мечта — объединенная Великая Германия. Вот пусть и сражается за неё. Нам ещё с ним Польшу делить.

Кивок.

— Да, я помню. А нам точно нужна Великая Германия?

Смеюсь.

— И это говорит немец по крови?

Павел насупился.

— Я — русский.

— Сын, кровь — это то, что дал тебе Бог и родители. Да, ты, безусловно, русский. В этом нет никаких сомнений. Настоящий русский. Истинный. Но, ты и немец тоже. Пользуйся преимуществами этого и учитывай проблемы, с этим связанные.

— Например?

— Например, для немцев в частности и европейцев вообще, ты — немец. То есть в какой-то мере свой и понятный. И для части твоих будущих подданных тоже. Да, православный, но, немец же! Не какой-то там, как они выражаются, варвар-московит.

— А проблемы?

— Те же самые. Да, пока ты в глазах подданных успешный и истово верующий православный — ты свой. Но, стоит тебе наделать ошибок, и тебе тут же начнут вспоминать что ты — немец. И без разницы, что ты родился в России, православный и всё прочее. Люди обязательно найдут к чему прицепиться. Не был бы ты немцем по крови, тебе бы припомнили что-то другое.

Павел усмехнулся.

— Да, я помню твоё выражение: «Старика Митрофаныча не любили в деревне. Его прадед однажды уронил и разбил бутылку хлебного вина».

— Вот именно. Просто помни об этом и учитывай это в своей политике. Ладно, сын, пора возвращаться в Полтаву. Нас там ждут, как ты помнишь.

Кивок.

— А потом в Киев?

— Да.

В Киев. Не на Киев. Надеюсь ни мне, ни моим потомкам не придётся ходить походом НА КИЕВ.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КИЕВ. ИМПЕРАТОРСКАЯ СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 21 мая 1760 года.

Для чего Император в Киеве? Руководить войсками? Нет. Я это мог делать и из Петербурга. Световой Телеграф не слишком задерживает сообщения между Киевом и столицей. Войсками я отсюда не руковожу. У меня для этого есть генералы. Уж, тем более, я не собираюсь уподобляться Фридриху, который схватил знамя и лично повёл свои полки в атаку. Это героическая глупость.

В моё, ещё советское время, существовала историческая байка (а, может, и не байка). В общем, Курская битва. Где-то прорыв и немцы уже танками утюжат первую линию обороны. Позиции на грани. Генерал, срывается из штаба и едет в точку прорыва. Подхватывает знамя и лично возглавляет атаку. Позиции отбиты. Идёт рапорт в Москву. Ответное сообщение из Ставки: «За оставление штаба во время сражения генерала (Имярек) разжаловать в рядовые. За проявленный героизм рядового (Имярек) наградить медалью 'За отвагу».

Фридрих и проявил себя как этот самый (Имярек). Глупейшим образом. Я понимаю эпоху и всё такое. Но, спрашивается, зачем тебе генералы? Ордена носить? Ты сам в каждую бочку затычка? Сиди на холме и делай умное лицо, давая ценные указания. В данном случае, мой «холм» — это Киев. Театр военных действий — десятки тысяч квадратных километров. Территория, которую предстоит взять — сотни тысяч квадратных километров. Я должен лично быть везде?