Книга Огнем и Мечом, страница 80 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

А приезд мой под Ачкалу — Очаков или Одессу — Хаджибей ничего не решит и не изменит. Ну, кроме криков: «Виват!». Тем более что мы там пока только неплотно осаждаем, но не воюем. Пусть полевой Телеграф неповоротлив и приходится линии дублировать, но он мобилен. Переносные малые станции Телеграфа перевозятся на телеге и развёртываются в течение часа. Да, это не Башни Телеграфа. Таких лёгких передвижных станций требуется много. Они ненадёжны. Горизонт у них предельно низок и зависит от складок местности. Но, в Новороссии, в основном степь, лесов почти нет. Зато есть холмы и можно организовать связь. Иногда с использованием воздушных шаров, когда местность не позволяет. Сообщения передаются оперативно. Насколько возможно. Связь — это моё оружие, в котором мы опережаем наших противников лет на десять. Не пушками едиными. Пусть у меня нет дронов и танков, но у меня есть системы Телеграфа.

Зря что ли я создал в своей армии прообраз будущих войск связи? Их подразделения движутся вместе с войсками, и, по мере движения вперёд, оставляют за собой мобильные станции Телеграфа и команду охранения. И таких параллельных линий минимум три по каждому направлению. Так что, более-менее, информацией с мест я владею и мои повеления до мест доходят. Нет смысла рыпаться в герои.

А вот в деле будущего освоения Новороссии я тут действительно нужен.

Подхожу к окну. За окном ночной Киев. Отнюдь не огни моего времени. Лишь отдельные огоньки кое где.

Спит Город.

Великий Город, которому так часто не везло. Проходимцы у власти — это бич. Возможно даже Бич Божий. Я не Десница Господня. Это просто город моей Империи. Один из. А как оно будет в дальнейшем — не мне решать.

Я в прежней жизни был в Киеве десятки раз. Прекрасный город. У меня были любимые места. Я наслаждался ими, всякий раз гуляя там. Но, не сложилось.

Что ж, я брал на штык много городов. Взял бы и Киев, если бы он уже не был моим. Сын в прошлой моей жизни не успел, хотя рядом был. Мне лишь остается попробовать сделать так, чтобы этот Город русским больше не приходилось штурмом или измором брать.

Киев.

Изменилось ли что-то оттого, что я здесь? И да, и нет.

Здесь Ставка. Центр военного управления. Временный центр. Но, отнюдь здесь не столица. Есть ошибочное мнение, что столица там, где Государь. Это не так. Столица там, где столица. Там, где все государственные органы управления. Император вне столицы — это плохо. Император вне столицы — это некий акт. Эпатаж или демонстрация. Будут чиновники ездить каждое утро ни свет, ни заря в Версаль, Царское Село или какое-нибудь Марфино, трясясь в дороге от холода и страха. Но, всё равно, столица от этого не переместится в Версаль, Царское Село или какое-нибудь Марфино. Или в Александровскую слободу. Так это не работает.

Император вне столицы — это плохо.

Потому Императрица сейчас неотлучно в столице, в Санкт-Петербурге, в своём дворце. Не уезжает в Царское Село, Ораниенбаум или Москву. Лина держит в руках все нити государственного управления, пока я в отъезде на войну.

Мой дед, Пётр Великий, уезжая в Европу с посольством, оставил власть князю Ромодановскому. Повезло. Получил власть обратно по возращению. Я бы не оставил власть никому. Пётр был молод, восторжен и глуп. Я оставил власть жене, и то, обеспечив балансы всякие и контроль процесса. В том числе и через Световой Телеграф, хотя история с гибелью Елизаветы Петровны показала, что и на старуху бывает проруха. В общем, пусть текущая власть у Лины, но, вся Власть, у меня. И Лина ничего сделать не сможет против меня, даже если захочет. Мне истории одной, не случившейся, Екатерины Алексеевны достаточно.