Онлайн книга «Другой Путь»
|
Мне для входа в кабинет не надо выходить в коридор. Могу пройти туда через уборную или комнату отдыха. В последнюю никто, даже Катя, не заходит. Убираю даже сам. Она маленькая. Кресло, столик, планшет для письма, столик «журнальный», сейф… За картиной с горящим очагом. Шутка. За портретом родителей. Окно поворотное узкое. И ребенок не пролезет. Света же достаточно проходит. Да и лампа там керосиновая есть. Некоторые письма от Лины я здесь и храню. Те, что по «университетской почте» получаю. Это вот тоже должно было по ней прийти. Мы пишем каждые десять дней. А последнее из Страсбурга пришло в середине августа. От обычного графика тогда было два дня задержки. Но мало ли что. В Европе война. На море шторм, да и на суше непогода. А оно вот, значит, как… Тетка! Не знаю, сколько она эти мои письма читает. Но, судя по всему, недавно смогла накрыть мой тайный канал. Узнаю, кто из Академии донес – сгною гада! Обиделись немцы. Из-за Ломоносова. Но, может, и Ушаков на них вышел, и им, как я Брюммеру в мае, на дыбу показали… Разберемся. Итак, письмо. Нет. ПИСЬМО! Сажусь за свой письменный стол. Ломаю сургуч. Раскрываю лист. Читаю: «Mien Herz Lini: В полях, где ветер леденящ, Среди снегов, студящих кровь, Тебе я свой последний плащ Отдать готов, отдать готов; Тебя коль скорбь ждет впереди, И тяжкий труд, и тяжкий труд, Найдешь ты на моей груди Свою защиту, свой приют. Была б ты со мной в краю, Где только ночь, где солнца нет, Я был бы счастлив, как в Раю, С тобой, мой свет, с тобой, мой свет. Коли назначил Бог мне лен Царя земли, всей земли, Я б разделил с тобою трон, Моя любовь, моей любви». Это же мое «Inden Feldern, wo die Bö geheul…»! Точнее – Бернса[1]. Но его еще нет. Не родился. Неважно. ОНА! Она перевела! Даже лучше, чем я бы сам это сделал! Снизу еще приписка: И больше ничего. Только стихи. Все ясно. Чего я жду? Какого еще знака или ответа? Надо писать ей. Сейчас. Нет. Надо сначала к Матушке. Стоп! Императрица уже читала это… Или нет? Чего гадать! Успокоиться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Надо подумать. Для начала выпить чай. Катя уже его сделала. Катя?.. Я не знаю, кто она. Я не обижу ее. Но женой моей она не будет. Значит, нужно будет ее из дома убирать. Не сейчас. Когда Лина приедет. Главное, чтоб тетка не устроила мне ярмарку невест. Но дворовой девке Кате на ней все равно ничего не светит. И я все сделаю, чтобы Лину отстоять. Господи! Она скоро приедет! САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ. ЗДАНИЕ ДВЕНАДЦАТИ КОЛЛЕГИЙ. 2 сентября 1743 года В Петербург пришло бабье лето. Потеплело. Распогодилось. На душе у вице-канцлера тоже стало спокойней. Сумасшедшее лето снова сломало его планы. Не в первый раз. Но все-таки. В августе умер отец. Из-за бабьего трепа уехал в ссылку брат. Отцу было под восемьдесят. А с братом Алексей Петрович по весне чуть не разругался. Зачем было брать старую вдову в жены? Мог бы уже и дочь ее взять. Не отказали бы. Послушай старший брат его совета, в опалу бы сейчас не попал. Хотя… как знать, как знать. Сноха-то их с братом не сдала. Даже на дыбе. Слышал и вице-канцлер разговоры эти, но значения не придавал. Точнее, «не замечал». Так и выжил в прошлые царствования. И возвысился. И в новом тоже. Но тут Лестоку спасибо. Хоть теперь он и против Бестужевых играет. А пару лет назад выручил. Но у Ушакова могла же дура-баба и оговорить. Но устояла. А дочка-то ее и без дыбы к императрице побежала. Думала, что наследник привязался к ней и вытянет. Он и вытянул. Но молодой Ягужинской отставку дал. Мог бы при желании и выговорить у императрицы, оставить при себе. Но не стал. И прав по-своему. Нет Насте веры. Слаба девка. Нет в ней опоры. В любой момент жди от нее беды. По глупости ее. |