Книга Другой Путь, страница 25 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Он тоже не дурак, понимает, что не все от меня зависит, но почему бы и не попытаться привлечь цесаревича в свою партию…

— Любимый, я пойду одеваться на прогулку. Чего и тебе желаю.

Киваю.

— Хорошо, душа моя.

Сколько продлится наша связь? – думал я, глядя на удаляющуюся прелестницу. В халате мне она нравилась намного больше. Без этих идиотских юбок и корсетов. Почти как в моем двадцатом веке. И в двадцать первом. Белье тут не дай бог фу-фу-фу. Впрочем, уверен, судя по тому, что я видел, когда она набросила ногу на ногу, попивая кофе, ничего под халатом у нее сейчас и нет. Не стала себя утруждать? Ага, как бы не так. Она вообще могла одеться. Но предпочла найти меня именно в таком виде. О, женщины! Имя вам – коварство! И если бы мне было не сто лет в обед, я бы, конечно, повелся. Ничего, она отыграется позже, я не сомневаюсь. Я ее знаю уже достаточно хорошо.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. МИЛЛИОННАЯ УЛИЦА. ОСОБНЯК ЛЕСТОКА. 25 июня 1743 года

— О, Отто, как я рад тебя видеть, – хозяин радушно раскрыл объятья гостю.

— А уж я как рад встрече, Иоганн, – повторил жест гость.

Отто пропадал последний месяц далеко от столицы. То в Або, то в Риге… Привязанный к себе императрицей цесаревич через своего гофмаршала старался везде успеть.

— Проходи, я как от тебя весточку получил, насчет обеда поручил распорядиться, – чуть отступив после крепких объятий, предложил гостю Лесток присесть, – в дороге устал поди от нормальной пищи?

— Спасибо, Иоганн, – искренне ответил барон, – я солдат, и мне привычна походная пища, но хорошей домашней не ел с год.

Они прошли по знакомому обоим коридору в столовую, продолжая светскую беседу.

— Ну, у меня, ты знаешь, Отто, стол щедрый, – пел Лесток самодовольно, – мужской обед, не то что принятая в Итальянском дворце «здоровая пища»…

— И не говори, – подхватил тему Отто, – устал я уже на овощах и без окороков.

С Лестоком они были дружны. Можно сказать, «одна партия». Но Отто знал, что со всеми надо таиться. К тому же «его герцог», как оказалось, мал, но весьма жесток и тверд. То ли в деда Петра, то ли в «деда Карла». А скорее сразу в обоих. Так что за языком надо следить. Даже наедине.

Расселись, выпили, закусили. После первой перемены блюд можно было и по делу продолжить.

— Ну, как там в Або? Отстояли шведы Савонию? – начал с сути Лесток.

— Северную, – лениво ответил фон Брюммер, – обменяли на западный Нюланд с Гельсингфорсом.

Отто жадно отпил пива и продолжил:

— Граница теперь между ним и Борго.

— Печально, – выдохнул Иоганн, – д’Алион будет недоволен.

— Так что французу-то с того?..

— Не скажи, Отто, он обещал Стокгольму больше, – возразил Лесток.

— Не расстраивайся, Иоганн, – добродушно ответил Отто, отрезая окорок, – мы и так сделали много.

Лесток кивнул. Много они сделали для Парижа. Да не все. Но что ж, сейчас это дело прошлое, надо о будущем поговорить.

— Ну, как там в Риге? – начал он осторожно.

Отто уплетал второе и оторвался от него только чтобы бросить:

— Выправлял в Курляндии наследство. – И забыв о собеседнике продолжил жевать.

«Что же, похоже там не о чем говорить, – подумал Иоганн, – или не сегодня».

— И как тебе изменения в Итальянском дворце? – сменил Лесток тему.

Барон чуть не поперхнулся. Вот умеет архиятор подловить!

— Кхе, кхе, – прочистил Отто горло и залил в него пиво.