Книга Наследник двух корон, страница 57 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Поднимаю шкатулку – осматриваю дно. Письмо! Значит, особо ценное. Пытаюсь достать. Поддается. Лежало плотно.

Так. Печати нет. Номер «109». Какой-то «Ma Chère Isabelle», «Моей дорогой Изабелле», значит. Может личное? Ну тогда что я теряю? После ригсдаллеров азарт так и прет.

Вожу по месту приклеивания пальцем, смоченным водой. Жду. С некоторыми заминками открываю. Замечаю волосок. Значит, все же был внутри с секретиком. Разворачиваю. На самом конверте ничего. Но внутри листок. На нем…

«Душа моя, Алешенька! Все вокруг бурлит. Кольцо сжимается. Сил моих от всей этой кутерьмы нет. Наградили меня бременем наследницы. Но изведут. От судьбы не уйдешь. Как же я люблю тебя. Сбежала бы с тобой хоть за океан. Нет мне здесь без тебя и Мишеньки нашего счастья. Береги его. Бог милостив, может, хоть ребенка спасет. Что делать, на худой случай, ты знаешь. Письмо сожги. Храни вас Господь!»

Почерк кажется знакомым. Теткин! Я его на приветственном письме ко мне в Риге видел! Вот же не было печали.

Запаковать? Не отдать? Нет. Не могу я так. Тетка извелась, наверно, вся. Ценное же для шантажистов письмо. Дело семейное. Отдам завтра. Сниму с нее печали.

Но как бы с меня потом голову не сняли или в Сибирь не сослали. Много я здесь сделаю без короны-то? Остается надеяться, что у тетки больше нет в наследники никого. Ее ребенок – бастард. Его не признают.

Шум у двери. Стук.

Прячу все.

— Да! – кричу по-русски.

Дверь открылась, и Корф усмехнулся.

— Дома, стало быть?

Киваю.

— Дома.

— Отлично. Высочество, нам выдвигаться пора. Санкт-Петербург ждет. Матушка ждет.

Что ж, вот я и у финала пути в Россию.

Санкт-Петербург ждет. Императрица ждет.

А уж как по России блудный дед соскучился. Не передать…

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОКРЕСТНОСТИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА. 1 (12) февраля 1742 года

Мы ехали в столицу. Ехали со всем шиком. Премьер-майор Николай фон Корф возглавлял процессию на белом коне. Солдаты Копорского пехотного полка охраняли мою тушку, кто на облучках, кто на конях. Кавалеристы кирасирского моего королевского высочества герцога Гольштейн-Готторпского полка в сверкающих позолоченной «чешуей» кирасах осуществляли почетный эскорт.

Было в меру помпезно и местами даже красиво.

Утро началось с обычного, но необычного. Вновь в дорогу. Но все совсем не так, все совсем иначе. Не просто очередной день бесконечного пути – последний день вояжа. Я постучал по дереву (благо его тут намного больше, чем стекла и пластика) – не последний день. Крайний день. Я приеду пред ясны очи, но впереди меня ждет вся жизнь, полная таких вот вояжей и прочих поездок. А поезда у меня тут появятся совсем не так скоро, как мне того хотелось бы.

Сборы были недолги… Как голова Корфа исчезла за дверью, я спрятал письмо в один внутренний карман, а датские ассигнации во второй. Шкатулку с письмами закрыл и отправил в свой личный носимый сундучок. Я его от себя не отпускаю теперь даже во сне. Там самое ценное: мои записки, письма, походная касса… И шкатулка вот эта, набитая дорогими письмами и двумя су.

Если кто думает, что в преддверии Санкт-Петербурга у нас были ковровые дорожки, оркестры и цыгане, то ошибается. Ждут нас к полудню, а значит, и фейерверка не будет.