Книга Золотая клетка, страница 115 – Юй Сы

Мучимый чувством вины за предательство ее старшего брата, я мог только отблагодарить принцессу своей верной службой, считая эту подаренную мне жизнь шансом на искупление. Я долго пытался вспомнить свою жизнь и поклялся, что как только все узнаю, то тут же явлюсь с повинной, чтобы понести наказание. Много лет спустя память постепенно вернулась ко мне, и я поведал обо всем Ее Величеству. Она разрешила мне покинуть ее, дабы рассказать правду императрице Северной Сунь – чтобы Ваше Величество наказали виновных и очистили имена невинно погибших.

Ши Гуань замолк, и вместе с ним на зал опустилась тяжелая тишина, которая нарушалась только прерывистым дыханием министра Лю. Тот дрожал от страха, как толстая мышь в ловушке, его глаза бегали, а по лицу градом катился пот. Все взгляды обернулись к императрице, но та хранила молчание.

— Клевета! Ложь! Ваше Величество, защитите! – завизжал министр Лю и бросился на колени. Его голос был тонким и тут же сорвался. Испуганное пыхтение министра было таким громким, что его слышала даже Мин Сянь, сидящая на троне.

— Ши Гуань, чем ты можешь подтвердить свои слова? – спросила она наконец, не обращая внимания на извивающуюся фигуру Лю Цзиньцина.

— У меня есть только мое честное имя, именная печать циньвана Цзе и письма, которые я хранил столько лет. Я вверяю себя мудрости Вашего Величества и прошу восстановить справедливость! – Ши Гуань упал на колени, растягиваясь на полу в глубоком поклоне.

— Принеси его именную печать, Мы хотим посмотреть, – сказала императрица, кивая евнуху, который остался подле нее вместо Чжоу Су. Тот тут же спустился к Ши Гуаню и забрал у него нефритовую печать. Императрица взяла камень в руки, глядя на выгравированное имя: «Мин Синь, Второй принц Северной Сунь». Эти иероглифы словно укололи ее в сердце, она сжала печать в руках, а затем передала евнуху, чтобы вернуть Ши Гуаню. Мин Сянь выпрямилась на троне. – Это действительно печать циньвана Цзе. Мы верим, что ты Ши Гуань. Однако… как это связано с простолюдином Мин Сюанем?

— Ваше Величество, если министр Лю совершил преступление, он мог действовать по указке Мин Сюаня! – воскликнул какой-то чиновник с задних рядов.

— Верно-верно! Тогда столько чиновников казнили, это просто недобитая собака, к чему открывать дело бывшего наследного принца? – Слова этого чиновника всколыхнули волну сомнений в зале. Мин Сянь ничего не говорила, только смотрела на их лица: Шан Юй оставался невозмутимым, к губам Чжао Тая приклеилась вечная улыбочка, прятавшаяся в бороде, а министр Вэй уже взял себя в руки, хмуро взирая на дрожащего министра Лю. Министр Хэ выглядел совершенно отрешенно, Шан Цзянь сердито хмурился, явно не понимая, что происходит, а Фу Пи, казалось, заснул стоя. Ее драгоценные придворные как на подбор.

— Министр Хэ, – наконец сказала императрица. Министр наказаний сделал шаг вперед. – Что вы знаете о суде пятилетней давности?

— Прежний император лично разбирал это дело, этот подданный лишь проверял подлинность доказательств и допрашивал низложенную императрицу Чжэнь и великого наставника, – с поклоном отозвался Хэ Дайюй. Ему уж точно нечего было страшиться – он действовал только в рамках закона, что не мешало ему прослыть исключительно безжалостным человеком. Поговаривали, что он лично под пытками вырвал признание в заговоре у старого учителя наследника.