Книга Демонология Китая. Летающие мертвецы, ежи-искусители и департаменты Ада, страница 37 – Юй Сы

Птицы, разумеется, тоже могут быть оборотнями. В некоторых частях Китая существовали поверья, что птицы – это души умерших, явившиеся за своими обидчиками.

Среди птиц-оборотней наиболее распространенными являются совы и во́роны. Считалось, что оба этих вида птиц несут зло и дурные предзнаменования. Поговаривали, что сова пожирает мать при рождении. Услышать уханье совы было к несчастью, а увидеть – и того хуже, к смерти. А во́роны и вовсе были теми самыми умершими душами.

Еще в «Книге песен» упоминается сова, в отрывке, связанном с могилами: «Если у входа в гробницу растет дикая слива и селится сова, то умерший тот был нехорошим человеком».

ГУХО (姑获)

Птица-оборотень, выглядит как сова с женским лицом. Дети – их любимое лакомство, так что лучше прячьте их по ночам, не дайте оборотням унести малышей.

Так что, конечно, китайская мифология не обошла птиц стороной. К примеру, существует такой демон, как гухо (姑获) – женщина-птица, возникшая из образа совы. В «Записках о скрытых чудесах» (玄中记) цзиньского ученого Го Пу (276–324) о гухо сказано следующее:

«Птица гухо летает только ночью, а днем прячется, она забирает людские души. В перьях гухо – птица, а стоит снять их, как предстает женщиной. Ее также называют девой Небесного императора, или ночной странницей, или удящей звезды, или таящейся птицей. Она бездетна, потому любит забирать человеческих детей и растить их как своих. Оттого у нее две большие груди. Те семьи, в которых есть маленькие дети, не должны на ночь вывешивать их одежду снаружи, ибо гухо по ночам помечает их кровью, чтобы забрать детей, а после те болеют судорогами и худосочием, называемым также „болезнью невинных“^[46]. Этих птиц очень много в Цзинчжоу».

Говорят также, что гухо – это призрак умершей в родах женщины, отсюда ее одержимость чужими детьми.

В «Записках о скрытых чудесах» рассказывается и история, которая немного похожа на нашу сказку о царевне-лягушке:

«В Юйчжане уезда Синьюй один мужчина как-то в поле увидел шесть-семь женщин. Все они были в шерстяных накидках. Не ведая, что это птицы, мужчина тайком подполз к ним, и, когда те скинули накидки, он забрал одну и спрятался. Вскоре все женщины снова оделись в накидки и улетели, но одна осталась. Мужчина взял ее в жены, и она родила ему трех дочерей. Как-то мать попросила одну из дочерей узнать у отца, где же та шерстяная накидка, и та узнала, что одежда лежит под старым рисом. Забрав накидку, женщина тут же обернулась птицей и улетела. Чуть позже она вернулась, чтобы забрать трех дочерей, и все четверо исчезли».

У гухо много имен, но история ее печальна, будь то легенда об умершей беременной или о той, кого обманом заставили остаться в облике человека. Совсем неудивительно, что птица-оборотень мстит людям – возможно, вы на ее месте поступили бы так же.

Легенды о во́роне чуть более поэтичные. К примеру, в «Ночной лодке» (夜航船) минского ученого Чжан Дая (1597–1689?) упоминается миф о войне, в результате которой династия Шан-Инь была свергнута и началась эпоха Чжоу:

«Чжоу У-ван пошел войной на Ди Синя и переправился через реку в Мэйцзинь. И тогда сошел огонь с неба и сжег дворец Ди Синя, а после обратился в ворона с алыми перьями, что ужасно кричал».

В китайском языке зачастую для разных птиц использовались одни иероглифы – то же произошло и с птицей-рыболовом. Их ошибочно называют во́роны-призраки – угуй,乌鬼. Распространены эти демоны были в Сычуани, где считалось, что угуи – это слуги местного божка, его уши. Китайцы выращивали этих птиц, чтобы ловить рыбу и приносить жертвоприношения.