Книга Медвежий брод, страница 76 – Юй Сы

Федя улыбался сам себе, помахивая пакетом в руке. Он поднялся на холм и огляделся. Все вокруг дышало той же благодатью, что была у него на душе. Он вдохнул полной грудью, и нос защекотал аромат трав и жженых дров. Федя улыбнулся темнеющему небу, прощаясь с солнцем до завтра. Еще две недели, и они уедут отсюда в родной город. У него уже был план: завтра он позвонит матери и попросит подыскать им квартирку недалеко от больницы, на первое время. Затем он устроится на работу, а Нина будет отдыхать после родов. И все у них будет хорошо, все у них наладится.

— Нина! Я купил вкусное печенье, свежее, – крикнул он, заходя в дом. Он стянул обувь и всунул ноги в тапки. – Нина, будешь пить чай?

Федя, напевая себе под нос, прошел на кухню и поставил чайник. Он обернулся, оглядывая гостиную, но в кресле у окна никого не было. Он ударил себя по губам, оставил кружки на столе и на цыпочках подошел к спальне. Скрип старой двери показался ему зловещим, когда Федя заглянул внутрь со словами:

— Дорогая, ты спишь…

Федя распахнул дверь. В спальне было пусто. Он нахмурился, потом вышел в гостиную и снова огляделся. Почти бегом он устремился в кабинет, но и там Нины не было. В предбаннике он споткнулся о сапоги и прямо в тапках выбежал на крыльцо. Вокруг шумели кузнечики, и последние лучи солнца лизали макушки деревьев. Федя обежал дом по мокрой от росы траве.

— Нина!

Никто не отвечал. На площадке с приборами, за домом, в туалете, на вершине холма – ее нигде не было.

— Нина! – закричал Федя, и солнце скрылось, сворачивая его нутро в тугой клубок кошмаров. – Нина!

* * *

Нина шла через лес, осторожно переступая через корни. На ее плечах была старая шаль, найденная на метеостанции, а над головой шумели листья. Впереди шел Григорий. Его фигура казалась еще больше из-за огромной шкуры медведя, наброшенной на плечи.

Нина и сама не понимала, что здесь делает. Весь день она пребывала в оцепенении. Она даже не заметила, как Федя ушел. Но когда стали сгущаться сумерки, в окно кто-то постучал. Она отняла глаза от книги и чуть не завизжала – в окно смотрелся огромный черный медведь.

Несколько секунд прошло, прежде чем беспокойное сердце Нины усмирилось и она осознала, что это не медведь – а человек в медвежьей шкуре. Григорий выпрямился, и пасть легла на его голову. Он беззвучно рассмеялся за окном, словно радуясь, что ему удалось напугать Нину.

Она толкнула створки старого окна и строго спросила:

— Зачем вы меня пугаете? – Она разглядывала мертвые глаза медведя и жесткий гладкий мех.

— Извиняй, – хмыкнул Григорий. – Хотел пошутить, потому что ты не отзывалась. А Федя где?

Медведь заглянул в комнату, осмотрелся. Нина тоже оглянулась и нахмурилась. Она смутно вспомнила, что, кажется, слышала хлопок двери. Наверное, он вышел в магазин. Здесь все равно больше некуда было ходить.

— Ну что, идешь? – не дожидаясь ответа, спросил Григорий.

— Куда? – Нина вскинула брови, крепче сжимая книгу руками.

Без Феди наедине с Григорием, пусть даже тот и стоял за окном, ей становилось неуютно.

— В лес, – сказал тот, поглаживая мех медведя. – Мы хотим почтить память Саши перед похоронами.

Нина вспомнила, как Федя рассказывал ей про смерть того мужчины, которого загрыз медведь. А теперь медведь лежал на плечах Григория, но того это словно не коробило. Как будто не такой же зверь был виновником смерти его друга. Нину передернуло.