Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 71 – Юй Сы

К началу второго шичэня ожидания Се Юньци уже собрался все бросить и уйти. Плевать ему на это дело, он с самого начала был не заинтересован. Лучше он пойдет на весеннюю улицу^[116], а к даосу приставит Сяо Шэ с Ин Тао.

Так скучно ему было в последний раз, когда тетушка заставила его стоять на коленях в родовом храме за то, что он в очередной раз что-то устроил. Тогда он всю ночь провел на коленях перед статуей и черными табличками предков, а позади него, будто такая же каменная статуя, застыл личный слуга тетушки, который мешал ему прилечь и вздремнуть. Ветра завывали между оконными решетками, свечи потрескивали, черные таблички родителей и всего остального клана молчали, а компанию ему составлял лишь немой слуга, чей язык давно был отрезан и иссох. Се Юньци после той ночи зарекся – нет, не безобразничать – попадаться тетушке, которая нашла самую жуткую управу на племянника: пытку скукой.

Се Юньци отвлекся от воспоминаний, наблюдая, как старушка поднялась с места, когда ее позвал приказный, и очень медленно зашаркала к дверям. Она шла так неторопливо, что Се Юньци от злости стиснул зубы. Мо Хэ рядом с ним приоткрыл глаза и покосился на него, но ничего не сказал. Он снова закрыл глаза и принялся ждать.

— Ваша Светлость, но как же так… – его острый слух различил плач старушки из приемного зала. – Ваша Светлость, мой внучок – единственное, что осталось у этой простолюдинки на белом свете… Вся эта нечисть… нехорошее дело… темное, плохое…

— Ваша жалоба будет рассмотрена, – оборвал ее резкий голос.

Старушка порывалась еще что-то сказать, но ее вывели.

Мо Хэ так резко поднялся, что Се Юньци мгновенно очнулся от оцепенения.

— Наша очередь? – спросил он и толкнул локтем Гу Вэньвэнь.

Мо Хэ коротко кивнул, глядя на экран, отделяющий приемный зал из комнатки. Вскоре из-за него показался приказный, который, увидев застывшего даоса, на миг оторопел, а затем махнул рукой:

— Проходите.

Широким шагом Мо Хэ прошел мимо него, а Се Юньци и Гу Вэньвэнь поспешили следом. Последняя все еще пребывала в прострации, потому что спала, и окончательно проснулась только тогда, когда Мо Хэ сложил руки перед собой и поклонился мужчине, что сидел за столом на небольшом возвышении. Тому было, кажется, лет за пятьдесят, но выглядел генерал-губернатор довольно моложаво: в бороде и усах почти нет седины, волосы аккуратно зачесаны назад и забраны под чиновничью шапочку, парчовый ханьфу с круглым воротом отливает синим. Чиновник был полноват, а лицо казалось дряблым и усталым. Он сидел, склонив голову, и что-то писал, даже не обратив внимания на новых жалобщиков. Слева от него, за маленьким столиком, сидел тощий человечек с гладко выбритым лицом и нервным взглядом – писец, который аккуратно все протоколировал. Его пальцы были испачканы в туши, а глаза быстро обежали вошедших и остановились на Се Юньци, затем писец быстро начал что-то строчить.

Справа от генерал-губернатора сидел холеного вида молодой мужчина лет тридцати, без бороды и с круглым, как луна, лицом с большим родимым пятном на щеке. Хотя на нем тоже были чиновничьи одежды, да к тому же невысокого ранга, из всех присутствующих в зале именно он выглядел самым расслабленным. Со скучающим видом он пил чай, а ленточка, связывающая стопку докладов на его столе, даже не была развязана.