Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 78 – Юй Сы

Тот закатил глаза, а затем – в мгновение, за которое Се Юньци успел подумать, что Лу Уюэ сейчас полетит вниз и распрощается с жизнью, – свободной ладонью вцепился в ухо молодому человеку и потянул вверх.

— Ай-ай-ай! Отец, отец, у нас же гости! – взвыл Лу Уюэ, приподнимаясь на цыпочки, но против силы Лу Минчуаня он ничего не мог поделать. – Папа!

— Неужели вспомнил, что у тебя есть отец? – бушевал Лу Минчуань, выкручивая сыну ухо до красноты. – Я десять раз пытался достучаться до тебя по духовному кристаллу. Десять!

— Я был неправ, я был неправ, отец, ай-ай! Отец, Синьчжи же здесь! – Разноцветные глаза Лу Уюэ покраснели от боли и позора, но Лу Минчуань оставался неумолим.

Сколь жесток он был с демонами, заслужив титул «Янгуй» – «изгоняющий злых духов», столь же сварлив и упрям оказался в обычной жизни, а потому за глаза его всегда звали «даочжан Цзянгуй»^[91]. Он ничуть не стеснялся гостей, пока наказывал любимого младшего сына за непослушание, и, только отпустив его ухо и отвесив тому подзатыльник, спустился на ступеньку и остановился напротив Мо Хэ.

— Приветствую даочжана Сюаньи, – церемонно проговорил Лу Минчуань, совершенно не обращая внимания на поскуливание Лу Уюэ за спиной.

— Спасибо за приют, даочжан Янгуй. – Мо Хэ тоже делал вид, что не замечает влажных глаз Лу Уюэ, мерцающих из-за спины старика. – Не ожидал увидеть вас в столице. Как вы поживали?

— Все хорошо, все хорошо. Возникли дела, да и поветрие это… Терраса наблюдения за небом попросила приехать. – Лу Минчуань похлопал себя по животу, принимая добродушный вид. – Надолго в Чанъань?

Должно быть, он прибыл из обители в Хуашань, потому что беспокоился о Лу Уюэ, сделал вывод Мо Хэ, но не стал разоблачать слабое оправдание сварливого старика. Тот был скуп на эмоции, но его поступки всегда говорили о нем больше, чем слова. Вот и сейчас: хоть он и отругал сына, но при этом одно его присутствие говорило о том, как много для него значит Уюэ.

Клан Лу был довольно многочисленным, и, хотя его члены часто принимали лекарей извне, все же в родовую книгу их не записывали, делая внешними учениками. У Лу Минчуаня за его долгую жизнь было всего пятеро детей, и Лу Уюэ являлся младшим. Он родился от смертной наложницы, когда Лу Минчуаню было уже четыреста четырнадцать лет, а все его дети давно выросли. Мать Лу Уюэ, госпожа Чжан, не шла по пути совершенствования и происходила из довольно знатного столичного рода, что еще больше связало клан Лу с Чанъанем. Она мирно скончалась от старости еще шестьдесят лет назад, отказавшись и дальше продлевать жизнь чудодейственными пилюлями, и с тех пор Лу Минчуань носил белый пояс в знак памяти о ней. Главной жене, госпоже Цзяо, это, конечно, не особо нравилось, но она никогда не притесняла Лу Уюэ и относилась к нему с теплом и заботой, как и ко всем остальным детям. Словом, Лу Уюэ всегда жил как жемчужина на ладони родителей, у него было отличное детство, он имел дружную семью и все, что пожелает. Если так посмотреть, то ему можно было только позавидовать.

Однако Мо Хэ все же не завидовал, глядя на его красное ухо.

— Ненадолго, останемся до зимнего солнцестояния, – отозвался он с легкой улыбкой, думая о том, что даже у «жемчужины на ладони» могут быть проблемы.

— Даочжан Янгуй. – Из-за спины Учителя выглянула Гу Вэньвэнь. Она немного побаивалась сварливого старика.