Книга Тайна Карты вечности, страница 68 – Эвелин Бризу-Пеллен

Я обратил внимание, что на моей карточке стоит жирная красная полоса, а на других такой отметки нет. Я ещё немного порылся. Белые линии, серые. Серая на карточке «Шарлотта, 24 года» и ещё какого-то «Жиля», которому было 36 лет.

Тут я приостановился. Жиль… де Ре? Те, у которых была серая обводка, были призраками? В этом случае Шарлоттой вполне могла быть та женщина, которая уморила своих детей, по возрасту она вполне подходила. Я вспомнил имя, которое назвал капитан, – Жан-Давид. И продолжил поиски. Да! Он тут был – Жан-Давид, с пометкой «39 лет».

То есть в санатории записывают только возраст прибывшего пациента.

Среди карточек с белыми полосками я обнаружил Жана-Шарля, младшего кузнечика, «10 лет», и Пола, старшего, «11 лет». Ну, я примерно так и думал.

И тут меня шибануло. Они уже не первый раз участвовали в ежегодной процессии в День мёртвых, значит, должны были подрасти. Здешний удивительный воздух, он, что, не только болезни притормаживает, но и процесс роста? И старение тоже?

Меня потихоньку потряхивало. Если задуматься, кузнечики живут здесь уже давным-давно – ещё до всяких мобильников, компьютеров, о которых они понятия не имеют. До эпохи мюслей!.. И только у меня одного на карточке красная полоса. Даже у Клеа – белая. Спрашивается, почему?

Ох, как мне стало нехорошо. И в голове у меня стала медленно проявляться картина. А я ведь видел кое-какие отдельные детали. Но не обращал на них внимания.

Я стоял в полном потрясении, сам не веря тому, до чего додумался. Но сомнений у меня не было. На моё несчастье. В Фермопилах, когда спартанцы приводили себя в порядок перед сражением, они все были без шлемов. И я видел лицо Леонида.

Это был он. Я точно говорю, это был МОЙ Леонид.

Я тогда ни о чём не задумался, как будто было в порядке вещей, что человек, играя какую-то роль, постепенно, черта за чертой, уподобился своей модели. Но теперь меня осенило – Леонид не играл никакой роли, он и БЫЛ Леонидом, царём Спарты. Настоящим. Вернее, призраком Леонида!

Да нет, не может такого быть! Лео был самый обычный, телесный, а вовсе не призрачный. Или, может быть, присутствие души уплотняет тело? Сказал же он мне, что призраки из подвального этажа стремятся заполучить душу, чтобы снова обрести тело.

Я вспоминал всё новые подробности. Например, я опасался, что могу его нечаянно ранить, а Лео мне ответил: «Невозможно». Он так сказал не потому, что утверждал своё превосходство, а говорил о реальной невозможности – как можно нанести рану призраку? И я имел право наносить удары только в щит… потому что он не хотел, чтобы я узнал правду!

Но… Почему тогда его меч напугал подвальных призраков?

Всё-таки я чего-то не допонимал. Ноги у меня стали ватные, и я сел на стул. Так. Про меня говорят, что я «особенный». Чёрт! Но я-то ведь живой! И я здесь такой единственный, и об этом свидетельствует красная полоса на моей карточке. Серая обозначает призраков без души, а белая – пациентов нашего этажа. У меня защемило сердце. Клеа… Я влюбился в… при-ви-де-ние!

И во мне вспыхнула сумасшедшая злость! Я-то зачем здесь? Меня почему сюда отправили? А потом злость ушла, и осталась подавленность.

Что же всё-таки я тут делаю?..

Может, я что-то тут должен сделать?

«Ты особенный», – так говорил Леонид.