Книга Тайна Карты вечности, страница 66 – Эвелин Бризу-Пеллен

Прискакали кузнечики, но пока ещё очень сонные. Завтрак был единственным временем дня, когда они сидели более или менее спокойно. Но как только они доедали свои мюсли, они снова начинали прыгать.

Я поспешил уйти, сославшись на срочное дело.

Возле отсека администрации стояли Рауль и доктор Граф и о чём-то оживленно шептались. Увидев меня, тут же замолчали, и у меня сразу возникло крайне неприятное ощущение. Мне показалось, что говорили они обо мне. Неужели я оставил что-то подозрительное в подсобке с Картой, и они меня вычислили?

Да наплевать мне на них! Если что, Лео меня защитит.

Я поднялся наверх и постучал к нему в комнату. Молчание. Осторожно приоткрыл дверь. Никого!.. И вообще, на взгляд, возникало впечатление, будто комната нежилая.

Я увидел, что наступил на какую-то бумажку и наклонился, чтобы посмотреть, что это. Бумажка на полу была та, что я подсунул. Я поднял её и с любопытством осмотрел. На ней были кое-какие изменения. Лео зачеркнул «Эфальт» и написал над ним греческими буквами «Эфиальт».

А внизу приписал: «Я знал, что ты особенный. Спасибо».

Меня это жутко тронуло. Видно, я и вправду хорошенько не расслышал имени, но Лео, как видно, знал, о ком идёт речь. И «спасибо» было свидетельством, что я помог разрешить его проблему. Как же я обрадовался, сердце так и заколотилось!

Я поспешил вниз. Рауль куда-то ушёл, и у входа в коридор стоял один главный врач, и выражение лица у него было очень странное.

— Доктор, а где Леонид? Я его не вижу, – спросил я, возможно, немного агрессивным тоном.

— Неужели? Ах да! Он куда-то вышел.

— Вот как! И куда же?

Главврач закинул голову.

— Это тебя не касается, Лиам.

Я замолчал. Мне, конечно, хотелось узнать хоть что-то о Лео, но я боялся: начну спрашивать, и Граф примет какие-нибудь особые меры, чтобы я не вмешивался в его дела. Я увидел, что Клеа выходит из столовой, и переменил тему разговора:

— Это вы распорядились разрушить кирпичную трубу в парке?

Доктор взглянул на меня и удивлённо поднял брови:

— А что, трубы больше нет?

Ах ты, притворщик! Я решил укрепить свои тылы и сказал:

— Оно и к лучшему, эта труба могла на кого-нибудь обвалиться.

И отошёл от него подальше, сделал вид, будто мне надо поговорить с Андре. И Андре сам меня окликнул:

— Ты знаешь, почему нет Леонида?

— Мне сказали, он куда-то вышел.

Андре посмотрел на меня с усмешкой, иронической и вместе с тем горькой, потом махнул рукой, приглашая идти за ним. Возле лестницы остановился и сказал шёпотом:

— Вышел, да? Он больше не вернётся. Понял?

У меня перехватило дыхание. Возникло твёрдое ощущение, что Андре знает, о чём говорит, и что это совершенная правда.

— Ты по-прежнему считаешь, что те, кого мы тут больше не видим, все повыздоравливали? – прибавил он. – И паренёк, который считал себя царём Спарты, взял и поправился в один миг?

Мне не хотелось говорить о Лео в прошедшем времени.

— Лео не сумасшедший, так, немного подвинутый. Он не представляет никакой опасности, и поэтому…

— А он долго проходит в своей римской одёжке по улицам, как ты думаешь? Его не закатают в психиатрическую больницу?

— В греческой одежде, – поправил я его, – он носит одежду греков.

Но я понимал, что Андре прав. Леониду ни в коем случае нельзя было позволять никуда выходить.