Книга Клеа и месть призраков, страница 74 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Ничего подобного. Только повозку.

— Так, значит, вы крестьянин.

Жнец улыбнулся.

— Неожиданное заключение. Не скрою, я любил копаться у себя в саду, но это никогда не было моей профессией. Меня зовут Шарль-Анри Сансон^[17]. Меня ещё называли месье де Пари, слышал?

Если Сансон хотел внести своим объяснением ясность, то явно не преуспел.

— То есть, вы были мэром Парижа? – поспешил уточнить Лиам.

— Вовсе нет! Это означает, что я был «исполнителем ответственных поручений» в этом городе.

— А-а, – кивнул Лиам, так и не поняв, что имеется в виду.

Внезапно его осенило!

— Так вы были… палачом!

— ИСПОЛ-НИ-ТЕ-ЛЕМ! сурово произнёс Жнец. – Называть меня неблаговидным именем «палача» строго запрещено и карается штрафом.

— Так вы… распоряжались жизнью и смертью людей? – осторожно спросил Лиам.

— Я ИСПОЛНИТЕЛЬ! Ты хорошо разбираешься в смысле слов? Я ИСПОЛНЯЛ. Исполнял приказы, исполнял казни. Я не обладал властью, приговоры выносили судьи. Я должен был исполнить последнее желание осуждённого и сделать всё возможное, чтобы он как можно меньше мучился.

Лиам виновато втянул голову в плечи.

— Извините, мне не довелось узнать, что это за профессия.

У Шарля-Анри Сансона изменилось выражение лица.

— Повезло, – сказал он со вздохом. – Дело неблагодарное. Главная обязанность исполнять приговоры, вынесенные правосудием, казнь – любимое всеми зрелище, народ сбегался толпой. А исполнители живут изгоями и умирают как отщепенцы. Ты можешь объяснить такое противоречие?

Лиам точно знал, что объяснить такое противоречие он не может, и был уверен, что не всегда понимает правильно смысл слов.

— Я страдал от этой неразберихи всю свою жизнь, – продолжал с горечью Сансон. – Ведь отвечают за приговоры судьи. Это они звери, которые выносят жуткие решения и перекладывают на чужие плечи их исполнение. Уверен, обяжи судей самих исполнять их собственные приговоры, правосудие стало бы другим.

Лиам набрался решимости и спросил:

— А когда Вы сказали, что вам понравилась гильотина, что Вы имели в виду?

— То и имел. Она мне очень понравилась. Если уж приходится причинять смерть, лучше это делать грамотно. Смерть мгновенная и безболезненная. До изобретения замечательного лезвия, которое падает всегда в нужное место, приходилось исполнять работу топором или мечом и иногда…

— Н-н-не стоит вдаваться в подробности, – поторопился предупредить Жнеца Лиам. – Но я думал, что до изобретения гильотины, казнили повешением.

— Простых людей, да, вешали. Кстати, это было неплохим подспорьем – исполнители дорого продавали потом верёвки, считалось, что они приносят счастье. Но поверь мне, с помощью верёвки или гильотины – неважно, смертная казнь – страшная вещь! И я бы очень хотел, чтобы её отменили. По какому праву судьи так жестоко обращаются с жизнью? Ты когда-нибудь видел колесование?

— Н-н-нет. И не хотел бы.

— Я тебя понимаю. Поговорим лучше о человеке, который сидит позади нас. Какое ты имеешь к нему отношение?

Лиам успел за это время обрести душевное равновесие, поэтому спокойно ответил:

— Никакого, уверяю вас. Я понятия не имею, кто это.

— Это-то меня и удивляет. Подумай хорошенько. Отчего ты умер.

— От болезни… спровоцированной какой-то гадостью, какой я надышался.

— А кто тебя заставил ею надышаться?