Книга Клеа и месть призраков, страница 24 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Эмеранса, может быть, вам было бы интересно заниматься вместе с нами греческим языком?

Хотя она точно была не намного старше, я обратилась к ней на «вы» – она какая-то другая, из другого мира.

Эмеранса опустила глаза и ответила:

— Благодарю тебя, Клеа, греческий язык я знаю.

Ну и ну! Я прямо поразилась. И тем, что услышала её голос, и её ответом. Я считала, что в Средние века мало кто вообще умел читать и писать, в особенности женщины. Эмеранса считала себя живой, поэтому я решила, что лучше говорить в настоящем времени.

— Для женщины это редкость…

— Не у нас, – ответила она, очевидно, думая, что я приехала из какой-то другой страны. – Мужчины у нас гораздо более невежественны. Они проводят жизнь, совершенствуясь в военном искусстве, любят охоту, они редко уделяют время умственным занятиям.

Я прямо ушам своим не поверила и спросила:

— А ещё какие-нибудь языки вы знаете?

— Кроме греческого? Иврит и латынь, конечно. Я перевела уже не одну книгу из здешней библиотеки.

Так вот, чем занимается Эмеранса! А я-то думала, она берёт в библиотеке разные слезливые романчики. Мне даже стыдно стало, что я так о ней подумала.

— Понятно. А жених ваш, значит, оружия из рук не выпускает…, – сочувственно произнесла я.

Эмеранса так побледнела, что я сразу пожалела о том, что сказала. Что-то я не то ляпнула. Бестактность, наверное, допустила. Но вообще-то мне и хотелось поговорить с ней о её женихе. Но как ни странно, она всё равно мне ответила:

— Он рыцарь, мужественен и отважен, но при этом его мать позаботилась о его образовании. Мы с ним вместе писали баллады в подражание нашему дорогому Рютбефу^[1]… – Самообладание уже вернулось к Эмерансе. – Но не будем больше говорить о моём женихе. Здесь никто мне не верит. Но узнавший истинную любовь поймет, почему я так уверена в Гильеме. Мне не ведомо, почему он не явился на венчание в церковь, но я знаю – не потому, что отказался от меня. Гильем и я – мы были одно целое. Так было с нашей первой встречи: он – это я, я – это он. Мы одинаково дышали. Когда его рука касалась моей, моя обретала силу, его тело укрепляло моё, моя душа растворялась в его. Не имело значения, говорили ли мы, торопясь сообщить друг другу тысячу разных вещей или молчали. Каждая секунда вдали друг от друга была секундой тоски и одиночества, мы дышали полной грудью только, когда были вдвоём…

Я смотрела на Эмерансу во все глаза. Счастливица! Нашла своего прекрасного принца. А ведь об этом и мечтают все девушки…

Внезапно у Эмерансы задрожали губы, глаза наполнились слезами, я поняла, что сейчас она убежит и постаралась удержать её.

— Эмеранса, а вы не пробовали поговорить с Лиамом? Может быть, он сумел узнать, что случилось с вашим женихом?

— Да, этот юноша показался мне не таким, как другие. Но увы! И в его глазах я прочитала недоверие. Неужели здесь все такого дурного мнения о мужчинах, что полагают, будто Гильем сбежал?

Я невольно смутилась и отрицательно покачала головой.

— Нет, конечно, Эмеранса.

Судя по тому, сколько ей лет, она умерла вскоре после печального события. Конечно, от горя. И горе все пятьсот лет точит её. Я внезапно почувствовала: мой гнев – большая удача. Гнев помогает мне справиться с горем и выплыть.

Мимо нас прошел Лео.

— Тренировка! Бегом! Встречаемся в парке! – окликнул он меня.