Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
— Так уж и в «говне-с»! — Нонна зевнула. — Вон, Лысый Сникерс в восторге до сих пор… — Это он еще не вник, — возразила Ирина, — а вникнет он скоро. Пару раз Милка исполнит смертельные номера и все. Я не о том сейчас… — махнула она рукой. — Бабы! Мы же везунчики! Получаем деньги за то, что любим и умеем делать! Так вот любите и танцуйте для себя! Если мы будем выходить на сцену любя то, что делаем вместе, любя себя в конкретно взятом танце, зритель не останется равнодушным, постоянно будет в восторге от наших выступлений и не заметит многих шероховатостей и ошибок. Почему? Потому, что будет влюблен! Когда влюблен, видишь все в радужном свете! Неугомонная Нонка влезла-таки в проникновенную речь с комментарием «Как сегодня нас любили…», а молчавшая до этого Ланка прыснула в кулачок: — Ага, пока Милка стояла в позе раком, у многих проснулись радужные чувства… — Цыц! — весело подмигнула Иринка. — Можно, конечно, и пошутить во время выступления… Но в рамке танца, пожалуйста. А то одна скачет за мебелью, вторая жопу в лучах верхних фонарей греет, третья вообще ковыляет по сцене на подкашивающихся ногах и ржет, как лошадь… Нонк, челюсть-то не свело? А то рот у тебя непропорциональный, чтоб так ржать… — Это было трудно… — откликнулась обладательница непропорциональных частей тела, — но я старалась… — Лучше бы ты в чем-нибудь другом постаралась… Короче! У нас одна на всех музыка, одни на всех движения, одеты в одинаковые костюмы, делаем общее дело и производим общее впечатление. Поэтому, если хотите выделиться, выделяйтесь посредством эмоций. Не надо сценических улыбок, просто скажите себе, что вам нравится выходить на сцену в красивом костюме, исполнять сложные па, которые не под силу никому другому, и видеть восторженные глаза публики. Искренняя улыбка сама появится на лице. А дальше — работать, дорогие бабоньки. Шоу — наша гордость. Мы сотворили его сами, это — наше детище и мы вместе с ним единое целое. Пусть каждый внесет туда что-то свое, неповторимое и особенное, улучшая целостную картину… Мы должны… должны солировать вчетвером! — Соло вчетвером… — задумалась Мила, — звучит! Давайте так наш балет назовем! — По-английски коряво получается, — возразила Нонна, — лучше просто: шоу-балет «Соло»! Все оживились: — Точно! Именно так! Классно! — и решили по неизменной русской традиции обмыть новое название и отметить премьеру. Нонна метнулась к Тареку. * * * — Как в Александрию съездил? — помешивая лед в стакане с виски, интересовался мистер Юсеф. — Все купили, что хотели? Я выдал аванс специально для этой поездки. Надеюсь, твои скоро нас порадуют чем-нибудь сверхординарным. Александрийская тема была Ашрафу неприятна. Выяснилось, что Нонна сама не знает, чего хочет, а когда женщина не знает, чего хочет, она хочет явно не тебя. А уж когда они «совершенно случайно» встретили Медвежонка-Мухаммеда (когда только эта проныра успела ему позвонить?!!), Ашраф почувствовал себя полнейшим идиотом. И хотя Нонна и Мухаммед вели себя как не родные, почти не разговаривали друг с другом и вообще держались отстраненно, не нагло и культурно, Ашраф, ругавший себя последними словами за допущенную слабость и ослепившие разум чувства, постоянно был готов к неприятностям и уже ничему бы, наверное, не удивился, так как на тридцать шестом году жизни понял, что женщины — это «обезьяны с гранатой» и ждать от них можно всего, что угодно, даже того, что и в страшном сне не приснится. Особенно от русских. |