Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 61 – Елена Серебрякова

— Они вас каждый день будут радовать чем-нибудь сверхординарным, — пообещал Юсефу Ашраф. — Клянусь Аллахом, не соскучитесь.

— Н-да… Судя по сегодняшнему выступлению, очень веселые люди. Надо же такое придумать! Я давно так не смеялся! — делился впечатлениями генеральный менеджер «Солнечного берега», делая приличный глоток. И вдруг снова Юсеф резко остекленел, виски застряли в горле, а глаза полезли из орбит: галантный официант так же, как и в первый раз, красиво проплыл в сторону раздевалки русского шоу с бутылкой водки и вазочкой цветов на подносе.

«Джек Дэниэлс», застрявший в горле, не позволил мысленному вопросу преобразоваться в слова. Поэтому мистер Юсеф смог только кинуть удивленный взгляд в сторону импресарио русской группы. Ашраф, в свою очередь, бросил уничтожающий взгляд в сторону звезды «Ноева Ковчега» и тот с лицом знатока пояснил:

— При большой физической нагрузке на ноги мышцы разогреваются, а потом, когда нагрузки нет, остывают. Данный процесс доставляет массу неудобств. Появляется ломота, боль в суставах, иногда судороги. Чтобы этого избежать, необходимо натирать ноги водкой или другим спиртосодержащим продуктом. Вот так вот! — с превосходством заключил Тарек.

Ашраф привычно закатил глаза в потолок: «Десять баранов, о Аллах! Десять!»

— Ты хочешь сказать, что водка будет нужна им ежедневно? — наконец проглотил виски Юсеф.

Тарек задумался:

— Ну… при такой работе, как у них… — и через минуту предположил:

— Может и не каждый день, но очень часто.

— Нусик! Нусик! — теребил Нонку постоянный партнер по бальным танцам с претенциозным именем Роберт. — Тебе какие мужчины нравятся?

Они танцевали вместе лет восемь и их отношения давно переросли в почти родственные. Роберт считал, что Нонна его сестра и ласково называл ее Нусиком, а она его — Робиком или Бобиком.

Роберт еще десятилетним мальчиком буквально очаровал маму Нонны своими талантами, красивой внешностью, великолепными манерами и воспитанием, а также тем, что происходил из достойной семьи партийного функционера областного масштаба и директора торговой базы. Мама Нонны таяла всякий раз, когда «Робертушка» пересекал порог их дома, а у Нонны складывалось стойкое впечатление, что мать любит Робика-Бобика намного больше, чем ее или братишку Назара.

— Что-то Робертушка долго не заходил… — волновалась мать, если его не было больше недели. Или:

— Робертушка завтра зайдет? Хотела испечь торт «Улыбка негритенка». Надеюсь, ты помнишь, что это его любимый?

Роберт умудрялся быть в их доме своим в доску. С большой охотой он обсуждал с Нонной и матерью очередные костюмы, советовал, как лучше накладывать макияж, участливо выслушивал жалобы на недостойного представителя человечества, по чьей-то злой шутке до сих пор являющегося мужем и отцом, учил, как правильно оказывать первую медицинскую и психоаналитическую помощь пострадавшей в кухонных боях. С ним можно было разговаривать обо всем на свете, и иногда Нонна забывала, что перед ней не подружка, а взрослый парень призывного возраста.

Хотя от весеннего призыва папаша отмазал, выправив бумажку, где черным по белому было написано, что Роберт — шизофреник и может с пользой послужить державе где-нибудь на другом поприще. Благодаря такому диагнозу он и сидел сейчас на репетиции сборного концерта, посвященного Дню города, а не подползал к финишу десятикилометрового марш-броска по пересеченной местности, отягченного обстоятельствами, как дождь, снег, град, тайфун с цунами, перекрестный огонь и двадцать килограммов боевой амуниции.