Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 150 – Елена Серебрякова

Милка послушно выставила пятачок в коридор:

— Совсем плохи. Обе… — поцокала она языком и с облегчением закрыла дверь.

— Нонк… Ну зачем так? А вдруг он правда завтра уедет?

— Жаль какая… — скривилась Нонка, — последний раз перед Рамаданом с бабой не «попрощался»!

— Это точно, — встряла Ирусик, — им же нельзя не с женами в Рамадан-то. И потом… Шланг наверняка не уедет, пока мы его не прикуем к креслу автобуса.

Случилось непоправимое и забавное: Шланг, скорбя и стеная, отчаливал-таки в свои столичные пенаты. Он так долго обнимался с Клопом, Психом, Стасиком, Джозефом, Милкой и Ланкой в коридоре корпуса контрактников, что на лицах всех персонажей, провожающих Ахмеда в дальний путь, читалось грустное: как жаль, что вы наконец уезжаете…

У Иринки после спокойной ночи без сновидений на лице прорезались глаза и она замотанная по самые уши в белое полотнище простыни тоже выползла в коридор выполнить знакомый ритуал. Нонна же отказалась выходить из комнаты напрочь, и Шланг, извиваясь между бдительными охранниками сна и покоя руководителя группы, просочился-таки к больному лидеру русского коллектива. Но тот день был богат на неожиданности: Ахмед вылетел из комнаты, куда прорвался с таким трудом, буквально через минуту.

— Девочки! Нонне плохо! — с огромными глазами сообщил он.

Ирусик ломанулась первая, за ней помчались Лана с Милой. Нонка лежала на кровати в позе эмбриона и стонала. Пот лился с лица ручьями и выглядела она очень плохо. Шланг был там же и вытягивал поверх голов собравшихся на консилиум девочек свой нос, как только что вылупившийся птенец тянет клюв за червяком:

— Что с ней? Она умирает? Из-за меня? — каркал он.

— Ахмед, — серьезно сказала Мила. — Ты попрощался?

— Ну…

— Считай, что попрощался. Видишь, какая ситуация? Езжай с Богом!

— Да я только через четыре часа уезжаю… — начал было Ахмед и попятился от злобного взгляда всех «сестер».

— Шланг!!! — рявкнули они хором, а Ирусик добавила:

— Если ты сейчас не уйдешь, я лично посажу тебя на верблюда, следующего на Северный Полюс! Достал! Вон отсюда!

Шлангусик замахал руками, показывая, что все понял и, как только девушки отвернулись, тихо угнездился на тумбочке для багажа.

Нонка силилась перетерпеть боль, но ей это плохо удавалось. Время от времени живот схватывало так, что молчать не было сил и она, стараясь не кричать, яростно скулила.

— Так… Температуры пока нет… — задумчиво проговорила Иринка, — хороший знак…

Лана тоже пощупала Нонкин лоб:

— Может, к Тареку сгонять? За доктором?

— Какой доктор? — скривившись, простонала Нонка. — Этот эскулап сразу доложится кому надо и не надо, что у Нонны из русского шоу выкидыш. И тут понесется молва… Совсем без мозгов, что ли, Лан?

— Ну, давай, помирай из-за какой-то фигни! Все узнают, что она спала со Шлангом! Как будто никто не знает… — фыркнула Милка и обратилась ко всем:

— Так и будем ждать, пока она кони двинет?

— Да не двину… Я сильная и здоровая, как кобыла. Кровь уже пошла, какими-то сгустками… Надо просто перетерпеть какое-то время…

Иринка глубоко вздохнула, тревожно поглядывая на сильную и здоровую:

— Значит, так. Ждем два часа. Если боли не стихнут, то, Нонк, прости, я лично схожу за врачом. Не надо Тарека напрягать. Они меня, красивую, как увидят на рецепции, и в голову никому не придет, что я не себе врача зову. А там… Что? Доктор — не человек? Договоримся…